О сайте    О компании    Тренинги    Форум    Все статьи    ТМ-книга    Поиск    Контакты   
                                       (495) 518 - 54 - 15     (495) 950 - 83 - 85   info@improvement.ru  
Список тем   Последние за: день   неделю   период   Поиск   Правила   Инструкции   Форматирование   Регистрация   Профиль   Модератор  

Отрывки из книг(в том числе и сканированные)

Форум сайта "Организация времени": Тайм-менеджерский форум: Отрывки из книг(в том числе и сканированные)
Айбек Бегалин 19 марта 2004 года, пятница, в 21:03:

Предлагаю сюда складывать интересные отрывки из книг, в той или иной степени связанных с организацией времени.
Франческо Петрарка «Эстетические фрагменты» Москва, изд. «Искусство» 1982г.
XXI 12. Франциску, приору монастыря
св. Апостолов во Флоренции, о расслаблении тисков
времени и уловлении ускользающей жизни
Я положил раздвинуть тесное пространство жизни; ты спросишь, приёмами какого искусства этого можно достичь. Время стремительно летит, и его нельзя обуздать никакими средствами: спишь ли, бодрствуешь — часы, дни, месяцы, годы, века скользят в небытие; все под луной, едва возникнув, спешит вперед и с дивной быстротой влечется к своему концу. Ни передышки, ни покоя; ночи мчатся не медленнее дней, одинаково подаются и хлопотливые и ленивые, и видимо стоящие на месте поспешают — не разное плавание при разном ветре, как на море, но всегда равный бег жизни, притом стремительный; не вернуться, не остановиться; любая буря, всякий ветер несет вперед; у одних путь легче, у других трудней, у одних длинней, у других короче, но скорость у всех одна; шагаем не все одной тропой, но одинаково ходко; разными дорогами достигаем одного конца, и если кто приходит к нему поздней, это еще не значит, что он движется медленней, а просто его путь чуть побольше и чуть отдаленней была цель — которая, даже если кажется очень далекой, всегда совсем рядом; к ней мы идем в неудержимом порыве; каждый миг гонит и неволей влечет из жизненного моря в порт нас — любящих путь, боящихся конца, безрассудных путников; зря оглядываемся, надо идти, мало того, надо прийти; дорога за спиной, конец перед глазами.
Что же я хочу сделать и в чем это мое намерение расслабить тиски жизни? Скажу тебе. Прежде всего — настроить душу на любовь к концу; ведь в самом деле, что благоразумней, чем научиться охотно делать то, что и силком все равно придется сделать? Когда душа научится не бояться пустых вещей, естественные любить, а неизбежных даже желать, она будет безмятежно и бодро ожидать того, чего с такой тоской и с таким трепетом ожидает человеческий род. Думаю, такого способны достичь только исполнившие все то, ради чего главным образом и хотели жить,— редкий род людей, преданный только стремлению к добродетели. Это и значит «жить завершенной жизнью», о чем говорит Сенека; по-моему, нет прекрасней такого образа жизни, когда ничто не пугает, ничто не тревожит, ничто не гнетет, ничто не влечет, кроме того, приход чего настолько несомненен, что его нельзя отвратить никакой преградой; когда воспоминание о прошлом благе и надежда на будущее увеличивают нынешнее. К этой цели не приходят подвластные своим хотениям: вечно начиная, они никогда не завершают — никогда не налить доверху дырявый и разбитый горшок, нет конца бесконечности, а жадная похоть всегда свежа, всегда только что началась, всегда маняща и бесконечна; кто следует за ней, пускается поэтому в бесконечный путь, не знает и не может знать покоя, поскольку влекущее его хотение не утолить. Жизнь таких не кончается, а прерывается, отрезается недотканым холстом, обрубается, тогда как у выполнивших жизненный долг остается блаженство покоя,— у тех жизнь иссякает незавершенной, у этих, завершенная, длится, и жизнь только тогда начинает быть радостной, только тогда настоящей, когда она завершена. Я один из собрания стоящих посреди, у кого жизнь и не завершенная, но и не тянущаяся под властью желаний без надежды на завершенность; кому кое-чего и даже многого еще не хватает, но все-таки не бесконечности; кому на завершение оставшегося не надо многих столетий, но все-таки требуется время, и страшит только его теснота, для расслабления которой и нужно упомянутое выше искусство.
Ты опять спросишь, как это сделать. Все сводится к расходованию того же самого времени. Пьяницы льют вино на пол, осажденные берегут и воду; избыток склоняет к расточительству, скудость к бережливости; часто только под конец начинает проясняться, что надо было делать вначале, да и почти всегда мудрость и сила ходят врозь: та прозябает, когда эта цветет, а когда та пробуждается, эта увядает,— иначе человеческие начинания были бы удачливей, исход предпринятого благоприятней, а теперь человек обычно начинает знать, когда перестает мочь. Хотелось бы мне начать ценить время раньше, да молодой ум к тому не расположен: изобильный владелец плохой оценщик, хоть в таком деле иметь в изобилии и воображать, что имеешь,— одно и то же, подобно тому как и всякое вообще заблуждение кроется не в вещах, а в представлении о них. Ни один смертный не имеет времени в достатке, только не все одинаково ясно видят свою нищету; для всякого возраста остаток жизни равно тонет во мраке, цветущему юноше он обеспечен ничуть не больше, чем горбатому и дряхлому старику, разве что юноша большего ждет, а потому чаще и горше обманывается, и наоборот, кто меньше надеется, тот часто крепче стоит на ногах. Обстоятельств тысячи, видов людей тысячи, но всех способна одурманить одна надежда. Чтобы не оставаться под ее чарами до конца, начинаю открывать глаза; лучше поздняя мудрость, чем никакая. В чем сначала был расточительным, потом щедрым, в том хочу стать бережливым, скупым, скаредным. Пора учит, нужда гонит, нет места шуткам; поверь мне, нас сломит и опрокинет в самом разгаре наших трудов, если мы не проснемся и не воспротивимся: если не восстанем, собрав все силы души, то будем раздавлены.
Само состояние моих дел и понятая наконец величина опасности поднимают меня от сна не хуже, чем Фемистокла — победа Мильтиада. Часто бессонная забота сталкивает меня с постели полусонного с проснувшимся духом, но с еще закрытыми глазами и, не видя света, который обычно всю ночь у меня горит, я наощупь, словно во тьме, пробираюсь по комнате, чтобы разбудить ближайшего слугу; меж тем — что смеешься? — открыв глаза, замечаю свет и поскорей гашу его, чтобы вошедший слуга, увидев, что его потревожили напрасно, не посмеялся по крайней мере про себя над моей несуразностью и не подумал чего, не зная дела. Таков я и, стыдясь своего поведения, настроения не стыжусь. Если бы та же решимость была у меня молодого! Остается радоваться по крайней мере, что будет у старика. Первое было бы полезно и удобно для больших начинаний, но и последнее не бесполезно и не ничтожно, и если в чем-то из двух надлежало погрешить, я все-таки предпочел бы утреннюю дремоту вечерней: все становится весомей, тяготея к концу, самая гибельная ошибка последняя, и один смертный час выносит приговор всем годам жизни. Собраться к нему — дело особой и высшей предусмотрительности; сюда давно надо было направить все время и все старания. Если жалко, что губили его зря, соберем хоть остатки, и пусть трудолюбие исправит то, что испортила праздность. Вот к чему стремлюсь, и не боюсь, что припишут пороку скупости мою бережливость к невосстановимой вещи: как в деньгах дотошная требовательность позорна, так в некоторых вещах она прекрасна; кто не похвалит строгое соблюдение обрядов у монаха, целомудренную сдержанность у матроны, нерасточительность во времени у ученого? Вот что хочу любить, вот чего держаться, вот чем восстановлю, насколько удастся, ущерб потерянного времени; об этом думаю, об этом вздыхаю, этого, может быть, достигну, ведомый Богом и твердым сердечным намерением. Позабочусь о том, чтобы не сгубить ни частицы времени, а не выйдет — то чтобы как можно меньше сгубить. Заведу тяжбу о нём со
сном и удовольствиями, не дам им отнять ни малую долю того, что подвластно мне. У меня будет кого кричать на помощь в случае грабежа — добродетель, источник неразвращенного суждения и неприступную и непобедимую твердыню рассудка; зайдет спор о межах — перенесу тяжбу туда, оттуда буду просить приговора. Хотелось бы не иметь дела с соперниками, да нельзя: таких удастся, довольствоваться третью всего времени. Семь часов, блаженствуя на золотом ложе, спал Август, да и то не полных, потому что заботы прерывали сон. Заключу договор со своими глазами, чтобы они удовлетворились шестью; два часа пойдут на прочие необходимости, остаток достанется мне. Говоришь, не смогу? Дав слово и уже испробовав — могу! Нет для мертных ни в чем преград», — говорит Флакк. Так оно и есть: косность делает для нас кое-что невозможным, но нет совершенно нигчего неприступного для добродетели; мы многое сумели бы, если бы не отчаивались до всяких попыток. Были, гласит молва, и такие, что на крыльях устремлялись в небо, и такие, что сохраняли жизнь в глубине волн, — вещи редкие, согласен, но они ведь только нас и влекут; вообще обычное прискучивает, а редкостное захватывает.
Вот тебе главная часть моего замысла. Сюда надо еще добавить, что от этой нехватки времени я в подражание Августу при стрижке и бритье обычно или читаю, или пишу, или слушаю, или диктую, а еще — не помню, чтобы такое говорилось о нем или о ком бы то ни было,—я взял себе обыкновение делать то же на лошади и за столом; не раз я, странно сказать, верхом на лошади достигал вместе и конца пути и конца стихотворения, а когда я далеко от человеческих скопищ в одном из двух наших Геликонов, то, если не мешает уважение к заезжему сотрапезнику, среди снеди всегда торчит деревенское перо и никакой стол не накрывают мне без записных табличек. Среди ночи я тоже часто, просыпаясь, при затухшей свече первым делом хватаю из-под подушки перо и, пока не улетучилась мысль, в темноте пишу такое, что с возвращением дня едва могу разобрать.
Вот мои заботы. Другим, может, покажется, что я гонюсь за славой, но ты в этом чистосердечном рассказе угадаешь мою жизнь и настроение и поймешь, что мне отсюда больше стыда, чем славы,— а именно что в преклонном возрасте у меня забота о чем-то другом, кроме как о душе. Но таков я, и даже убеждаю себя, что и для души окажутся полезны мои труды, недаром я отдаюсь им все беззаботней и радостней,— как сказано, «старею и ежедневно учусь чему-то». «И чему же,— спросишь,— ты еще считаешь нужным учиться?» А многому: учусь, как по доброй воле перестать быть юношей и — чему всегда с жадностью учился, но тут любых уроков всегда мало,— учусь стареть, учусь умирать. Насколько я продвинулся во второй из этих наук, покажет мой последний день: недостоверен навык в деле, которое за всю жизнь доводится исполнить только раз; а в первой достиг того, что день ото дня все больше благодарю наступающую старость за избавление от злых пут и облегчение от тягостного груза. Вывожу отсюда, что незаслуженно считать ее бесславным возрастом: что приписывает старости толпа, винящая природу и извиняющая себя, имеет причиной не возраст, а распущенность. В любом возрасте, как только человек способен мыслить и судить, есть место для добродетели и порока, для славы и позора. Вот уж действительно: как осени самой по себе еще мало для урожая, но если позаботиться обо всем летом, она будет далеко не неприятным временем года, так старость, венчающая долгие годы безволья, будет и нищей, и тоскливой, и бесплодной, и бесполезной частью жизни, но если та же старость была заботливо подкреплена в молодости упорными занятиями, она и богата, и плодовита добрыми искусствами, и полезна, и радостна. Даже если бы она была хороша только тем, что смягчает жар предшествующих эпох жизни, все равно, по-моему, было бы с избытком причин и желать и любить ее. Кто, кроме неблагодарных, не порадуется возрасту благоразумия и завершения всего, чем до сих пор пренебрегал ленивый рассудок, искоренения всего худшего в человеке и укоренения всего лучшего в нем? Но вернусь к начатому, к заботе о совершенствовании, которая с такой силой захватила меня, дорогой друг, словно я сейчас только взялся за ученье; и достаточно уже того, что я между делом и отвлекаюсь от множества гнетущих забот, и забываю о нашем времени, и увлекаюсь, и радуюсь жизни, и едва ощущаю то, из-за чего всего больше терзают себя люди. Пусть другие жадно ищут богатств, почестей или наслаждений — я здесь положил себе и богатства, и почести, и наслаждения. Не то что я не понимал этого еще с ранней молодости, но тогда я шел медленно, вразвалку, словно в утренние часы, а теперь удваиваю шаг, словно гонимый, потому что день клонится к вечеру, и помня, скольким вещам я заложил фундамент, спешу, ясно видя дело и не зная только, как успеть,— поздно спохватился, не спорю, но чем поздней взялся за ум, тем больше спеши! Со всех сторон меня окружают оставленные великими людьми примеры; от них слюнки текут, сонная одурь спадает и горячка дела не оставляет усталого всю ночь. Не думай, что Фемистркл и Мильтиад одни, их много. Об остальном расскажу позднее; оставшаяся часть больше, но, надеюсь, в ней меньше неопределенного.
Теперь сегодняшнее состояние моего духа тебе известно, чего, я знаю, ты и хотел. Вот с помощью какого искусства я пытаюсь обуздать, как могу, бег стремительного времени, вырвать этот невеликий остаток дней у смерти, читая, пиша, думая, бодрствуя; ведь если сон есть смерть, как говорили великие люди, то бодрствование –– жизнь, и хоть так я проживу на несколько часов дольше. Желаю тебе успеха. Милан, 13 ноября [1359], полночь

Олег Смирнов 19 марта 2004 года, пятница, в 22:55:

Где же цельная, внятная канва жизни моей?

(М. Веллер «Все о жизни»)

Мамина улыбка, папин ремень, сломанная игрушка, первый школьный звонок, первая любовь, первая учительница…черт…не могу вспомнить, как ее звали. Вехи судьбы, повороты карьеры…всегда забываю, какого числа я женился.

И вот начинаю вспоминать – и удивляешься: как много забылось, стерлось, размыто дымкой. Иногда – жизнь решалась, так дорого было: война, тюрьма, смерть… и уже не вспомнить имен, дат, подробностей. Одно помнится – а другое вылетело начисто.

Ерунды вспоминается предостаточно, особенно под утро в бессоннице. Бессмысленные эпизоды, сцены, картинки. Где же цельная, внятная канва жизни моей?

Айбек Бегалин 20 марта 2004 года, суббота, в 08:03:

Алексей Гастев "Поэзия рабочего удара",Москва, изд. "Художественная литература" 1971г.

"...Конечно, те, кто изо дня в день повторяет, что «шапками закидаем», те — тоже ротозеи, те тоже Иванушки-дурачки, но между этими двумя позами, провинциального самохвальства и философского хныканья, есть третья, настоящая рабочая поза: неотступного труда и веры.
Хныканье и скептицизм идут рядом с организационной и бытовой неряшливостью. В разоренной бедной стране мы ведем себя так, как будто земля стонет под тяжестью амбаров.Нам вовсе не некогда, мы не спешим. При каждом вопросе, даже архислужебном, мы, прежде всего, даем реплику: «а? что?» И первой мыслью является вовсе не действие, а попытка отпарировать усилие и действие.«А может быть, это и не надо». «А если там скажут»... Словом, вместо простых слов: «слушаю», «да», «нет» — целая философия; недаром у нас в России так много философов и психологов. Быть может, это обратная сторона пассивности, неповоротливости. Быть может, эта философская загруженность— просто путаность, неряшливость мысли.
Бытовая неряшливость — наше главное зло. «Это мелочь, это пустяк, это поверхностно — требовать, чтобы стол был чистый и бумаги в порядке», — говорят столичные, уездные и деревенские россияне, все время разрешающие мировые вопросы. Каждая аккуратность и требовательность «это — бюрократизм», — говорят неисправимые декаденты, не представляющие даже, что в Европе и Америке уже есть миллионная армия бюрократов, работающая с точностью до минуты, что пролетариат и заводская администрация входят и выходят в ворота тысячными толпами в течение пяти минут, что вся трудовая Европа без гудков и звонков ложится спать в 10 час., в 6 час. утра уже покупает газету и садится на рабочий поезд.
Пора же, пора нам спохватиться! Пора создать культурные бригады из тех немногих, что приемлют новый темп жизни, новую четкость его шагов, незасоренные линии движений, которые умеют превращать время в пространство и пространство во время." (стр.247-248)

Айбек Бегалин 20 марта 2004 года, суббота, в 09:11:

Предыдущий отрывок из "Восстания культуры" Алексея Гастева,впервые опубликованного в газете "Правда" 3янв. 1923г.

Айбек Бегалин 21 марта 2004 года, воскресенье, в 17:08:

Журнал "Юный художник"8.1981г.
"Пришел к А. И. Куинджи с этюдами служащий. Архип Иванович похвалил его работы, но пришедший стал жаловаться:
— Семья, служба мешают искусству.
— Сколько вы часов на службе? — спрашивает художник.
— От десяти утра до пяти вечера.
— А что вы делаете от четырех до десяти?
— То есть как от четырех?
— Именно от четырех утра?
— Но я сплю.
— Значит, вы проспите всю жизнь. Когда я служил ретушером в фотографии, работа продолжалась от десяти до шести, но зато все утро от четырех до девяти было в моем распоряжении. А чтобы стать художником, довольно и четырех часов, но непременно каждый день...
Этот случай часто вспоминал Н. К. Рерих, ученик Куинджи, прошедшего путь от подпаска до знаменитого пейзажиста."

Айбек Бегалин 22 марта 2004 года, понедельник, в 13:33:

Вадим Чурбанов "В чьих ранцах маршальские жезлы"
Москва"Молодая гвардия" 1980г.
"Американский философ Б. Фуллер сделал следующий подсчет: «Я прожил 70 лет. Это составляет 600 тысяч часов. Из них 200 тысяч я спал, 100 тысяч ушло на то, чтобы есть, пить, восстанавливать свое здоровье, 200 тысяч часов я учился и зарабатывал на жизнь. Из оставшихся — 60 тысяч часов я провел в дороге. Остаток — время, которым я мог располагать свободно, — составил всего 40 тысяч часов, или около полутора часов в день»."

Айбек Бегалин 22 марта 2004 года, понедельник, в 21:43:

Симон Соловейчик "Час ученичества" Москва,изд."Детская литература" 1986г.
"...Слова на волю не действуют, вот в чем трагедия. Кто-то даже написал, что борьба слов с волей — это борьба глиняного горшка с чугунным...
Есть сотни способов закалять свою волю: обливаться холодной водой, спать на гвоздях, отказывать себе в том, что любишь,— словом, истязать себя всевозможно.
Про эти способы я ничего не могу сказать, так как никогда не пробовал их на себе.
Речь пойдет об одном — о работе. В конце концов, слабая воля, если она не ведет к тяжелым проступкам, не такой уж страшный грех, от которого каждому человеку во что бы то ни стало надо избавиться. Лишь на одно не должно распространяться наше слабоволие: на работу. Работать нужно, и нужно уметь заставить себя работать, иначе и сам пропадешь, и все, окружающие тебя, все, кому ты дорог и кто дорог тебе,— пострадают.
Однажды авиационного конструктора Л. Н. Туполева спросили:
— Трудно ли втянуться в работу после перерыва, трудно ли сосредоточиться на работе?
Туполев ответил:
— Вопрос следовало бы поставить наоборот. Труднее отказаться от думанья, чем перейти к нему. И, находясь в театре, я во время антракта могу начать думать о тех вопросах, которые меня занимают. Это может быть и в гостях.

Ничего неожиданного в ответе нет. Мы привыкли читать о громадной работоспособности великих людей — тех, кто страстно увлечен своим делом. Но что же выходит: конструктору совсем не приходилось прикладывать усилий воли? Воля ему вроде бы и не нужна, раз ее полностью заменяет увлечение?
Однако это предположение нелепо. Про Туполева известно, что это был человек огромной воли.
В чем же секрет? Почему одним людям надо заставлять себя работать, а другим — заставлять себя не работать хотя бы в театре или в гостях?
Попробуем понять это с помощью простой схемы.
Есть человек и есть его дело. Поскольку наше дело — учебное, обозначим его изображением письменного стола, того самого стола, к которому мы никак не можем присесть.
Воля человека (в нашем случае) — сила, направленная на дело. Простую эту ситуацию можно изобразить так:
(на рисунке – человек и письменный стол, стрелка от человека к письменному столу)

Но что получается, когда мы никак не можем сесть за работу или бросаем её, не доведя до конца? Мы ругаем себя, заставляем себя... Сила направлена не на дело, а на себя, вот так:
(на рисунке изображен человек, письменный стол, стрелка от человека напрвляется вроде к столу, но поворачивает обратно и упирается в человека)

дело, как видим, в стороне!
Мы неправильно направляем нашу силу!
У конструктора была огромная воля, но направлена она была не на то, чтобы заставлять себя, не на себя, а на дело. Он весь был устремлен к достижению лучших результатов в работе. Воля для него была не шатким мостиком от безделья к делу, а крепкой дорогой «внутри» самого дела, к вершине мастерства и успеха.
Значит, всякий раз, когда не хочется приниматься за работу, надо заставить себя думать — сначала просто думать! — не о том, что не хочется приниматься за работу, а о самой работе. Направлять ту слабую волю, которая все-таки есть у каждого живого человека, не на себя, а на дело!
Между прочим, в этом случае нас меньше начинает волновать успех, мы меньше думаем о том, получится работа или не получится, и поэтому она получается вернее!
Чем меньше у человека сил, тем точнее должны быть они направлены.
Вместо общего вопроса о развитии воли перед нами более понятная задача: как научиться направлять свою волю к цели — то есть к занятиям, к работе?
Чтобы подойти к решению этой задачи, разберем историю из книги доктора военно-морских наук Ю. С. Солнышкова, посвященной проблеме выбора вооружения.
Как-то перед учеными одной страны была поставлена задача: улучшить силы и средства обороны против вражеских подводных лодок.
Ученые начали обсуждать эту проблему и вдруг задали нелепый на первый взгляд вопрос: «А для чего, собственно, надо топить вражеские подводные лодки?»
Им ответили: «Потому что они мешают перевозке военных грузов. Если бы они не топили транспорты, то пусть бы себе и плавали по морям...»
Тогда ученые сказали: «Значит, цель — в перевозке военных грузов? Вот и давайте работать над этой проблемой. Может быть, надо сделать короче плечо перевозки, может, другие какие-то меры принять, и в частности меры борьбы с подлодками... Но будем держать перед глазами главную цель — перевозку грузов!»
Истории подобного рода производят сильное впечатление, потому что они имеют эвристическое значение: они наводят на мысль, помогают открытию. «Эврика!» — «Нашел!»
Ведь и в жизни мы иногда проигрываем оттого, что не совсем ясно представляем себе, чего же именно мы хотим."

Айбек Бегалин 23 марта 2004 года, вторник, в 17:41:

Г.С.Альтшуллер прислал мне в 1988-м году(журнал"Парус")в качестве приза книгу "Нить в лабиринте"Петрозаводск, изд."Карелия".Отрывок из неё(И.М.Верткин "Бороться и искать"):
"…У человека, благоговейно относящегося к своему времени, понимающего, что быстропролетающие часы нашей жизни — это единственное настоящее богатство, которое он получает от рождения и которое есть вообще в его жизни, вырабатывается своеобразное отношение к тому, что принято именовать карьерой или служебной перспективой. На работе человек ищет место, дающее наибольшее количество свободного времени для занятий творчеством. Не верх пирамиды прельщает и манит наслаждением властью, а радость творческого труда.
Как это ни парадоксально, но человек, трясущийся над каждой минутой своей жизни,— самый свободный человек. Потому что он — единственный хозяин своего времени, его хранитель и распорядитель. Такого человека трудно заставить отступить от Дела, его нельзя купить. Они не продаются, такие люди.
Человек рожден быть свободным, рожден иметь собственное мнение, и не к лицу человеку становиться рабом, пусть даже и хорошо оплачиваемым…
...Как видели мы на примере Любищева, его система не омертвляет, не мащинизирует человека, напротив, ее применение— путь к универсализации. Любищев знал несколько иностранных языков, был прекрасно образованным человеком, находил время и для спорта, и для театра, и для философии, и для истории, и для художественной литературы, не говоря уж о любимой им биологии…

1.Проблема
2.1.Цель
2.2.Программа
2.3. Работоспособность
2.4.Техника решения задач
2.5.Умение держать удар
2.6.Результативность

…2.1.Цель

Дать абсолютно полное определение достойной цели — задача отдельной работы. Назовем лишь ее основные критерии:
1. Цель обязательно должна быть новой или недостигнутой. Либо новыми должны быть средства достижения цели.
2. Цель обязательно должна быть общественно полезной, положительной, направленной на развитие жизни. Или: положительные результаты достижения цели должны быть глобальными, а отрицательные — если они все же неизбежны — локальными.
3. Цель должна быть конкретной: не общие благие намерения, а четко определенная задача, к решению которой можно приступить хоть сегодня.
4. В то же время цель не должна быть излишне узкой: надо хорошо видеть надсистему, над-надсистему — следующие этапы работы. Конкретная цель обязательно должна иметь выход к глобальным проблемам, Великая Достойная Цель должна быть недостижимой, бесконечной.
Как сочетать два эти на первый взгляд противоположные требования: конкретность и недостижимость? Каждая поставленная цель должна быть конкретной и вполне достижимой, но число надсистемных переходов бесконечно, и потому конечной, последней цели быть не может. Таким образом, недостижимость — это требование скорее к системе достойных целей, нежели к единичной цели.
5. Выбранную цель можно назвать эквивалентом собственной жизни. Поэтому масштаб, значительность предполагаемых результатов характеризует «цену», в которую человек сам оценивает себя: ведь на достижение цели тратится время собственной жизни. Отсюда и важность этого качества — масштаба цели — для человека: время нашей жизни ограниченно, значит, ограниченно и число целей, которые нам удастся достичь. Приходится выбирать, а для этого нужен надежный критерий, чтобы не растратить всю жизнь на достижение мелочей. Пусть необходимых, но все же мелочей.
6. Новая достойная цель, как правило, опережает свою эпоху настолько, что зачастую воспринимается окружающими как еретическая. Достойная цель или полученные результаты обязательно должны казаться еретическими. Это требование на первый взгляд кажется странным и необоснованным. Но степень «еретичности» (если можно так выразиться) определяет дистанцию от общепринятого уровня воззрений, культуры знаний до поставленной цели, до уровня полученных результатов. Если цель или полученные результаты не воспринимаются как ересь, это показатель того, что что-то «неладно»: либо выбрана мелкая или не новая цель, либо достигнутые результаты не революционны.
«Еретичность», однако, хотя и является свойством достойной цели, характеризует не саму цель, а типичное отношение окружающих к революционной идее. Пройдет время, и восприятие изменится. Но пока цель не стала массовой, а результаты общепринятыми, и цель и результаты считаются ересью.
7. Именно поэтому при достижении достойной цели, как правило, отсутствует конкуренция. Это обеспечивает доброкачественную работу: без спешки, без халтуры. Вспомните: во всей Европе, во всем мире ни один человек не собирался опережать Алена Бомбара в голодной смерти посреди океана...
8. Достойная цель — это личная цель человека или небольшой команды, группы сподвижников. Большие коллективы появляются позже, когда разведаны основные направления поиска, когда само продвижение уже не связано с прежним смертельным риском.
9. Достойная цель должна быть независимой от сложного, дорогого, дефицитного оборудования, которое может быть только у больших коллективов разработчиков. Революционные цели начинают разрабатывать в одиночку, поэтому надеяться приходится лишь на себя. Независимость от сложного оборудования, от больших средств — это способ ведения разработок при любых обстоятельствах.
10. И последнее. Это требование не подкреплено объективными фактами, и тем не менее, выбирая достойную цель, надо стремиться к тому, чтобы цель была явно не по силам, чтобы она заведомо превышала возможности и способности человека, за нее берущегося. Это не означает, что цель останется недостигнутой: человеку доступно все. Но достижение такой цели — это спор с самим собой. Самая тяжелая битва, которую человек должен выиграть. И выиграет, совершив «почти невозможное». Тем дороже победа. Достижение таких «непосильных» целей — это вклад в копилку ориентиров человечества: трудно сказать, что ценнее — непосредственно полученные результаты или сам факт того, что человек не испугался, не отступил...
Великим открывателем доступно стать каждому. Неотложными делами и срочными обязательствами, сиюминутной выгодой, объективными причинами и просто ленью обстоятельства отвлекают человека от главного выбора в его жизни. Суетность и стремление успеть многое заставляют важнейшее отложить на «потом». Позже — по тем же самым причинам -- еще на потом. И так далее, оставляя человеку взамен утраченного времени мифическое «никогда не поздно». Так считают люди двадцати лет и сорока, и шестидесяти. В этой вере скрыто великое счастье человека и великое его заблуждение. Счастье — потому что иногда действительно начинают в сорок, как Колумб или Пришвин. Правда, готовясь к этому «началу» всю предшествующую жизнь. А заблуждение — потому что наступает момент, когда альтернатива выбора цели фактически исчезает. Поздно что-то менять, а человек все говорит: «Успеется...»,-- так и пронеся этот девиз через долгие годы.
Оптимальный возраст для выбора достойной цели на всю жизнь (или первой достойной цели) -тринадцать — пятнадцать лет. В этом возрасте наступает пик творческих способностей человека и один из пиков поисковой активности. Можно начать работать практически в любом направлении: впереди достаточно времени для учебы, специализации, сбора информационного фонда, исследований, достижений. Разработка значительной, масштабной цели, как правило, требует не менее двадцати — тридцати лет работы в очень интенсивном режиме. Мало кто решится засесть за учебники в пятьдесят лет. Да и нет в этом возрасте гарантированных десятилетий для достижения цели, и заботы уже не те — дети, внуки... Тринадцать — пятнадцать лет — возраст наибольшей свободы от обязательств. В эти годы человек все равно выбирает свой жизненный путь, ставит перед собой цели, которые достигнет потом — когда станет взрослым. Здесь бы и помочь, подтолкнуть...
И помогают, и подталкивают, и подсказывают, и советуют, и даже настаивают. И дети делают выбор. Правда, выбирают, в основном, цели привычные. И это вполне объяснимо: по подсказке родителей выбирают цели, престижные для родителей,— цели, престижные вчера, а не завтра. Даже популярная литература, призванная знакомить с новыми, только открытыми областями знаний и помочь выбору достойной цели, не справляется с этой задачей. Ведь она знакомит с уже открытыми областями, с целями, которые престижны сегодня (завтра такие цели тоже станут «вчерашними»). Нужен специальный класс литературы, который занимался бы популяризацией проблем. Не достижений, а именно проблем. Своего рода темник завтрашних исследований. Нужны репортажи с завтрашнего фронта науки, искусства, культуры. Такой литературы пока нет. Поэтому выбор достойной цели (Великой, Масштабной, Принципиально Новой...) — это дело случая, не правило, а очень редкое исключение.
Как же все-таки выбирают Великие Достойные Цели?
Поистине драматичное противоречие: в пятнадцать лет у человека есть свобода для выбора жизненного пути, но нет еще знаний. Когда же с годами приходят знания — исчезает свобода действий. Поэтому единственно возможный путь — это в раннем возрасте воспользоваться опытом других. Так поступили Пири и Амундсен. В пятнадцать лет оба они прочитали совершенно случайно попавшиеся им в руки книги полярных исследователей, и увидели недостигнутую цель: ПОЛЮС. Амундсен вспоминал: «Когда мне было пятнадцать лет, в мои руки случайно попали книги английского полярного исследователя Джона Франклина, которые я проглотил с жгучим интересом. Эти книги оказали решительное влияние на избранный мною впоследствии жизненный путь... Удивительно, что из всего рассказа больше всего приковало мое внимание описание... лишений, испытанных Франклином и его спутниками. Во мне загорелось странное желание претерпеть когда-нибудь такие же страдания. Быть может, во мне заговорил идеализм молодости, часто увлекающий на путь мученичества, и он-то и заставлял меня видеть в самом себе крестоносца в области полярных исследований. Я тоже хотел пострадать за свое дело,— не в знойных пустынях, не на пути к Иерусалиму, а на ледяном Севере, на пути к широкому познанию доселе неведомой великой пустыни…"

Олег Смирнов 24 марта 2004 года, среда, в 00:56:

Из книги Екклезиаста

От лености обвиснет потолок, и когда опустятся руки, то протечет дом.

Из книги притчей Соломоновых

ГЛАВА 6

6 Пойди к муравью, ленивец, посмотри на действия его, и будь мудрым.
7 Нет у него ни начальника, ни приставника, ни повелителя;
8 Но он заготовляет летом хлеб свой, собирает во время жатвы пищу свою.
9 Доколе ты, ленивец, будешь спать? когда ты встанешь от сна твоего? (Прит. 26, 14.)
10 Немного поспишь, немного подремлешь, немного, сложив руки, полежишь: (Прит. 24, 33.)
11 И придет, как прохожий, бедность твоя, и нужда твоя, как разбойник.


ГЛАВА 10

4 Ленивая рука делает бедным, а рука прилежных обогащает. (Прит. 21, 5.)
5 Собирающий во время лета - сын разумный, спящий же во время жатвы - сын беспутный.

ГЛАВА 12


11 Кто возделывает землю свою, тот будет насыщаться хлебом; а кто идет по следам празднолюбцев, тот скудоумен. (Прит. 28, 19.)

24 Рука прилежных будет господствовать, а ленивая будет под данью.
27 Ленивый не жарит своей дичи; а имущество человека прилежного многоценно.


ГЛАВА 13

4 Душа ленивого желает, но тщетно; а душа прилежных насытится. (Прит. 21, 25.)

ГЛАВА 15

19 Путь ленивого - как терновый плетень, а путь праведных - гладкий. (1 Иоан. 2, 10.)


ГЛАВА 19

15 Леность погружает в сонливость, и нерадивая душа будет терпеть голод.

24 Ленивый опускает руку свою в чашу, и не хочет донести ее до рта своего. (Прит. 26, 15.)


ГЛАВА 20

4 Ленивец зимою не пашет: поищет летом - и нет ничего.

13 Не люби спать, чтобы тебе не обеднеть; держи открытыми глаза твои, и будешь досыта есть хлеб.


ГЛАВА 24

30 Проходил я мимо поля человека ленивого и мимо виноградника человека скудоумного:
31 И вот, все это заросло терном, поверхность его покрылась крапивою, и каменная ограда его обрушилась. (Прит. 15, 19.)
32 И посмотрел я, и обратил сердце мое, и посмотрел и получил урок:
33 «Немного поспишь, немного подремлешь, немного, сложив руки, полежишь, - (Прит. 6, 10.)
34 И придет, как прохожий, бедность твоя, и нужда твоя - как человек вооруженный». (Прит. 28, 19.)


ГЛАВА 26

15 Ленивец опускает руку свою в чашу, и ему тяжело донести ее до рта своего. (Прит. 19, 24.)
16 Ленивец в глазах своих мудрее семерых, отвечающих обдуманно. (Лук. 19, 21.)

Олег Смирнов 24 марта 2004 года, среда, в 01:09:

Франц Кафка

Все человеческие ошибки суть нетерпение, преждевременный отказ от методичности, мнимая сосредоточенность на мнимом деле.

Есть два главных человеческих греха, из которых вытекают все прочие: нетерпение и небрежность. Из-за нетерпения люди изгнаны из рая, из-за небрежности они не возвращаются туда. А может быть, есть только один главный грех: нетерпение. Из-за нетерпения изгнаны, из-за нетерпения не возвращаются.

Айбек Бегалин 24 марта 2004 года, среда, в 07:30:

Ян Парандовский "Алхимия слова",Москва,изд. "Правда"1990г.(стр.114,115,116)
"Внезапное пробуждение писательских склонностей и способностей в человеке является неожиданным для него самого и долго им вынашивается…

…Есть разница между писателем, которого вдохновила идея, и писателем, призванным самим писательским инстинктом. Первый выбирает перо среди нескольких возможных орудий деятельности и, если оно было для него единственной возможностью, откладывает его, как только выполнит свою миссию. Для второго же творчество чаще всего прекращается вместе с жизнью. Как говорил Петрарка: «Scribedi vivendique mihi unus finis erit!» («Я перестану писать, когда перестану жить»). Это приводит иногда к столкновениям с обществом, становится причиной мучительных заблуждений и разочарований, порой даже трагедий или грустных фарсов, если блестящий в прошлом поэт вдруг начинает писать театральные пьесы, рассчитанные на дешевый успех. Примером же разумного самоотречения был Вальтер Скотт. «Уже давно,— говорит он,— я перестал писать стихи. Некогда я одерживал победы в этом искусстве, и мне не хотелось бы дождаться времени, когда меня превзойдут здесь другие. Рассудок посоветовал мне свернуть паруса перед гением Байрона». И он открыл для себя новую сферу творчества — исторический роман, где не имел соперников…

…Писатели молчат из гордости или застенчивости или по другим причинам. В эпохи, когда поэта обязывало вдохновение, они предпочитали молчать о тайнах своего творчества. Но по темпераменту этих молчальников, по обстоятельствам их жизни, по характеру творчества, по рукописям, черновикам, посмертным бумагам можно получить ясное представление о бурях, бушевавших под маской сдержанности и спокойствия...

…Жорж Санд ежедневно писала до одиннадцати часов вечера, и если в половине одиннадцатого она заканчивала роман, то тут же брала чистый лист бумаги и начинала новый. Писала свои романы, словно штопала чулки. Легко себе представить, как на это смотрел Мюссе, когда его перестала ослеплять любовь,— Мюссе, убегавший прочь при виде пера от страха и ненависти...

Дисциплина труда всегда была для писателя благословением. Сколько сил сохраняется, если в определенные часы садишься за рабочий стол! Безразлично, происходит ли это ранним утром, как у Поля Валери, просыпавшегося в четыре часа, и Ламартина, встававшего в пятом, или же после обеда, вечером, пусть даже ночью, столь излюбленной многими писателями, чьи нервы только к ночи получали разрядку. Было бы ошибкой считать, что это только наше время приучило писателей работать по ночам. Vigiliae noctae — ночные бдения, как рефрен, повторяются в жизни очень многих писателей. Аристотель мог бы быть патроном этих ученых сов, а Платон, свежий как роза, покровителем тех, кто творил днем.
Бюффон, Гёте, Вальтер Скотт, Виктор Гюго, Бодлер, Флобер усаживались за работу с пунктуальностью чиновников, а если перечислять всех, кто имел обыкновение поступать подобно им, то в списке оказалось бы большинство известных писателей. Но почти никто из них с этого не начинал. Дисциплина труда вырабатывается постепенно и окончательно закрепляется в период зрелости писателя, когда он успевает убедиться, что шедевры возникают не по милости счастливого случая, а благодаря терпению и упорству. Каждое выдающееся произведение литературы замыкает собой длинную цепь преодоленных трудностей.
Но что же, однако, делать, если в назначенный для творчества час не приходит ни одна мысль, если нет ни сил, ни желания работать? «Сидеть»,— отвечает Метерлинк, и он неизменно отсиживал за письменным столом свои три утренних часа, пусть даже не делая ничего, только покуривая трубку. «А я,— мог бы про себя сказать Теофиль Готье —сажусь, беру лист чистой бумаги и набрасываю на нее первую фразу. Во фразах моих я уверен: каждая из них, как кошка, упадет на все четыре лапы, а вслед за первой пойдут и другие».
Встречаются особые писательские темпераменты, порывистые и эйфоричные, из них слова бьют резвым и веселым родником. К сожалению, и у них этот творческий праздник оказывается омраченным, когда они холодно и рассудочно перечитают рукопись, а если и после этого их веселость не потускнеет, в конце концов им при дет :я за некритичное отношение к своей работе расплатиться добрым именем.
Не следует думать, будто писатели, работающие в определенное время суток, придерживаются расписания на манер чиновника, который, взглянув на часы, захлопывает окошко, не выслушивает больше тех, кто к нему еще рвется, и перестает думать о делах, пряча их в ящик стола вместе с пресс-папье и нарукавниками, Не бывает в сутках такого часа, когда бы даже самый легкомысленный писатель отказался принять своих клиентов: слова, образы, персонажей. Не может быть и речи о том, чтобы он оторвался от работы, когда она идет успешно или когда предстоит преодолеть препятствие,— избегать его было бы малодушием. Писатель встает из-за стола и снова за него садится, откладывает все иные занятия, запирается дома, ищет одиночества, гасит свет и вновь его зажигает, не спит, просыпается среди ночи, встает до рассвета — готов нарушить весь свой безупречный порядок, чтобы восстановить его завтра, после того как кризис минует.
Бывает так, бывает эдак — не в том суть. Методов работы столько, сколько есть на свете писателей, и трудно найти двух, работающих совершенно одинаково, разве что среди безнадежных бездарностей, единственное, что имеет значение,— это сама работа, творческое усилие, о чем читатель, беря в руки готовую книгу, обычно и не думает. Плохо, что об этом не думают и многие молодые, решившие посвятить себя литературному творчеству: им представляется, будто оно увито одними розами и соткано из голубых мгновений. Разочарование не замедлит наступить, оно принуждает слабых сдаться, а сильных — принять розы вместе с шипами. Молодой Мопассан подсмотрел однажды Флобера за работой, и это зрелише явилось для него поучительным уроком. Он видел лицо, багровое от притока крови, видел мрачный взгляд, устремленный на рукопись; казалось, этот напряженный взгляд перебирает слова и фразы с настороженностью охотника, притаившегося в засаде, задерживаясь на каждой букве, будто исследуя ее форму, ее очертания. А затем видел, как рука берется за перо и начинает писать—очень медленно. Флобер то и дело останавливался, зачеркивал, вписывал, вновь зачеркивал и вновь вписывал — сверху, сбоку, поперек. Сопел, как дровосек. Щеки набрякли, на висках вздулись жилы, вытянулась шея, чувствовалось, что мускулатура всего тела напряжена — старый лев вел отчаянную борьбу с мыслью и словом…

…прозаических функции нашего организма, а это писатели очень неохотно признают. Но в письмах, в интимном высказывании они иногда этой зависимости не замалчивают, и там можно найти рассказы об очень необычных примерах торможения или оживления творческой деятельности под воздействием таких факторов, как холод и тепло, голод, удовольствие, а наряду с жалобами на губительное действие болезни можно — что несколько неожиданно—встретить подчас похвалы этим самым болезням..."

Жюль Верн написал свои романы с 6 до 12-ти утра, так же писали Паустовский, Толстой и многие другие. Мой учитель Борис Александрович Дехтерёв, известный иллюстратор книг, тоже работал, в основном, по утрам(регулярно до 85-ти лет), и нам советовал, потому что хорошо сохраняются силы для дальнейшей большой работы.(А.Б.)

Айбек Бегалин 24 марта 2004 года, среда, в 08:15:

В.А.Сухомлинский «Письма к сыну», Москва, изд. «Просвещение» 1987г.(я прочёл сначала в первом издании, кажется, в 1978-м г., но та книга не сохранилась, а в 1987-м нашёл второе издание). 28-е письмо:
«Добрый день, дорогой сын!
Ты просишь посоветовать, как экономно и умно (это совершенно правильно — умно) использовать время. Жалуешься, что «одна работа подхлестывает другую, не успеешь оглянуться — день окончился, осталось невыполненным то, что собирался было сделать». Из твоего письма мне ясно также то, что на тебя сваливается, как ты говоришь, «груда книг», не успеваешь прочитать все рекомендованное.
Я дам тебе несколько советов, исходя из собственного опыта.
1. Первое и самое главное — об этом я писал тебе еще в прошлом году — это умение создавать резерв времени в процессе слушания лекций. Неумение слушать лекции приводит к тому, что у студента создаются «авральные» периоды умственного труда: в течение нескольких дней до зачетов (или экзаменов) он сидит над конспектами лекций, а во время зачетов спит 2—3 часа в сутки. Вся работа, которая должна выполняться повседневно, изо дня в день, — на эти «пожарные дни» откладывается. По моим подсчетам, таких «пожарных», «авральных» дней набирается в году не меньше пятидесяти, то есть почти четвертая часть всего рабочего времени. Здесь кроется один из самых главных корней нехватки времени. Надо предотвращать «пожарные» круглосуточные бдения над конспектами. Надо учиться думать над конспектом уже на лекции и работать над записями ежедневно хотя бы в течение двух часов. Я советую конспект делить как бы на две рубрики (графы): в первую записывать кратко изложение лекции, во вторую — то, над чем надо подумать; сюда следует заносить узловые, главные вопросы. Это тот каркас, к которому как бы привязывается все здание знаний по данной дисциплине. Вот над этими каркасными вопросами надо думать повседневно, связывая с этим думанием то повседневное чтение, о котором я говорил. Если ты будешь придерживаться этого требования по всем предметам, у тебя не будет «авральных» дней. Не будет надобности перечитывать и заучивать весь конспект при подготовке к экзамену или зачету. Каркас предмета будет своеобразен программой, на основе которой припоминается весь материал по данному предмету.
2. Если хочешь, чтобы у тебя было достаточно времени, ежедневно читай. Читай каждый день и основательно штудируй несколько (4—6) страниц научной литературы, в той или иной мере связанной с учебными дисциплинами. Кроме того, читай внимательно и вдумчиво, но не штудируй (то есть не записывай), ежедневно не меньше 10—15 страниц научной и научно популярной литературы. (Сюда входит чтение научных и научно-популярных журналов.) Все, что ты читаешь, — это интеллектуальный фон твоего учения. Чем богаче этот фон, тем легче учиться. Чем больше читаешь ежедневно, тем больше у тебя будет резерва времени, Потому что во всем, что ты читаешь, — тысячи точек соприкосновения с материалом, изучаемым на лекциях. Эти точки являются, я бы назвал так, якорями памяти. Они привязывают обязательные знания к тому океану знаний, который окружает человека. Умей заставлять себя читать ежедневно. Не откладывай этой работы на завтра. То, что упущено сегодня, никогда не возместишь завтра.
3. Начинай рабочий день рано утром, часов в 6. Вставай в 5 часов 30 минут, сделай зарядку, выпей стакан молока с булочкой (не привыкай к чаю, успеешь еще привыкнуть в зрелые годы), начинай работу. Если ты привыкнешь к началу своего рабочего дня в 6 часов, то старайся приступить к работе на 15—20 минут раньше шести. Это хороший внутренний стимул, задающий тон всему рабочему дню.
Полтора часа утреннего умственного труда перед лекциями — это золотое время. Все, что мне удалось сделать, я сделал утром. В течение тридцати лет я начинаю свой рабочий день в пять часов утра, работаю до восьми часов. Тридцать книг по педагогике и свыше трехсот других научных трудов—-все это написано от пяти до восьми утра. У меня уже выработался ритм умственного труда: если бы я даже захотел в эти утренние часы спать — это мне не удается, все во мне настроено в это время только на умственный труд.
Я советую тебе выполнять в утренние полтора часа самый сложный творческий умственный труд. Думай над узловыми вопросами теории, штудируй трудные теоретические статьи, работай над рефератами, Если у тебя есть работа с элементами исследования — выполняй ее только в утреннее время.
Следовательно, ты не будешь засиживаться до полуночи. Составь свой дневной режим так, чтобы не меньше полутора (а то и двух) часов заснуть до двенадцати. Это снимает усталость.
4. Умей определить систему своего умственного труда. Это исключительно важная закономерность, от которой многое зависит. Я имею в виду понимание соотношения главного и второстепенного. Главное надо уметь распределять во времени так, чтобы оно не отодвигалось на задний план второстепенным. Главным надо заниматься ежедневно. Определи самые важные научные проблемы, от понимания которых зависит становление в тебе инженера. Ряд этих проблем являются сквозными, они пронизывают многие дисциплины. Главные научные проблемы должны быть у тебя на первом месте в утреннем умственном труде. Умей найти по главным научным проблемам фундаментальные книги, научные труды, над которыми работай в течение продолжительного времени.
5. Умей создавать себе внутренние стимулы. Многое в умственном труде не настолько интересно, чтобы выполнять с большим желанием. Часто единственным движущим стимулом является лишь надо. Начинай умственный труд как раз с этого. Умей сосредоточиться на тонкостях теории по этим вопросам, сосредоточиться настолько, что надо постепенно превращать в хочу. Самое интересное всегда оставляй на конец работы.
6. Тебя окружает море книг и журналов. В студенческие годы надо быть очень строгим в выборе книг и журналов для чтения. Пытливому и любознательному хочется прочитать все. Но это неосуществимо. Умей ограничивать круг чтения, исключать из него то, что может нарушить режим труда. Но в то же время надо помнить, что в любую минуту может возникнуть необходимость прочитать новую книгу — то, что не предусмотрено было твоими планами. Для этого необходим резерв времени. Он создается, как я уже писал тебе, умственным трудом на лекциях и над конспектами, предотвращением «авральных» дней.
7. Умей самому себе сказать: нет. Тебя окружает множество занятий. Есть и научные кружки, и кружки художественной самодеятельности, и спортивные секции, и вечера танцев, и множество клубов, где можно провести время. Умей проявить решительность: во многих из этих видов деятельности заключены соблазны, которые могут принести тебе большой вред. Надо и развлечься, и отдохнуть, но нельзя забывать главного: ты труженик, государство тратит на тебя большие деньги, и на первом месте должны стоять не танцы и отдых, а труд. Для отдыха я советую шахматную игру, чтение художественной литературы. Шахматная игра в абсолютной тишине, при полной сосредоточенности — замечательное средство, тонизирующее нервную' систему, дисциплинирующее мысль.
8. Не трать времени на пустяки. Имею в виду пустую болтовню, пустое времяпрепровождение. Бывает так: сядут несколько человек в комнате и начинают, как говорят по-украински, «разводить теревени». Пройдет час, два, ничего не сделано, никакая умная мысль не родилась в этом разговоре, а время потеряно безвозвратно. Умей и разговор с товарищами сделать источником своего духовного обогащения.
9. Учись облегчать свой умственный труд в будущем. Речь идет о том, чтобы уметь создавать резерв времени в будущем. Для этого надо привыкнуть к системе записных книжек. У меня их сейчас около 40. Каждая предназначена для записи ярких, как бы мимолетных мыслей (которые имеют «привычку» приходить в голову раз и больше не возвращаться) по одной из проблем педагогики. Сюда же я записываю самое интересное и яркое из прочитанного по этой же проблеме. Все это нужно в будущем, и все это очень облегчает умственный труд. У тебя, я знаю, есть записные книжки, но нет системы. Создавай четкую систему записей. Облегчай свой умственный труд.
10. Для каждой работы ищи наиболее рациональные приемы умственного труда. Избегай трафаретя и шаблона. Не жалей времени на то, чтобы глубоко осмыслить сущность фактов, явлений, закономерностей, с которыми ты имеешь дело. Чем глубже ты вдумался, тем прочнее отложится в памяти. До тех пор, пока не осмыслено, не старайся запомнить — это будет напрасная трата времени. Умей не читать, а только просматривать то, что тебе хорошо известно. Но вместе с тем опасайся поверхностного просматривания того, что еще не осмыслено. Всякая поверхность обернется тем, что ты вынужден будешь к отдельным фактам, закономерностям возвращаться много раз.
11. Умственный труд одного человека не может быть успешным, если все живущие в одной комнате не договорятся о строгом соблюдении отдельных требований. Прежде всего надо договориться, чтобы в строго определенные часы категорически запрещалось говорить, спорить, заниматься делами, нарушающими покой. В часы сосредоточенного умственного труда каждый должен работать совершенно самостоятельно. Если есть возможность работать в читальне, максимально используй эту возможность.
12. Умственный труд требует чередования математического и художественного мышления. Чередуй чтение научной литературы с чтением беллетристики.
13. Умей избавиться от дурных привычек. Я имею в виду вот какие: перед началом работы сидеть без дела пятнадцать, двадцать минут; без какой бы то ни было надобности перелистывать книгу, которую заведомо не будешь читать; проснувшись, лежать в постели минут пятнадцать и др.
14. «Завтра» — самый опасный враг трудолюбия. Никогда не откладывай какую-то часть работы, которую надо выполнить сегодня, на завтра. Сделай привычкой то, чтобы часть завтрашней работы была выполнена сегодня. Это будет прекрасным внутренним стимулом, задающим тон всему завтрашнему дню.
15. Не прекращай умственного труда никогда, ни на один день. Летом не расставайся с книгой. Каждый день должен тебя обогащать интеллектуальными ценностями— в этом один из источников времени, необходимого для умственного труда в будущем.
Вот пятнадцать заповедей, которых, мне кажется, должен придерживаться каждый студент. Желаю тебе крепкого здоровья, бодрого духа, хорошего настроения.
Твой отец.»

Айбек Бегалин 25 марта 2004 года, четверг, в 05:13:

Виктор Франкл "Человек в поисках смысла" Москва, изд. "Прогресс" 1990г.

«…человек может найти смысл жизни в издании творческого продукта, или совершении дела, или в переживании добра, истины и красоты, в переживании природы и культуры; или — последнее по порядку, но не по значению — во встрече с другим уникальным человеком, с самой его уникальностью, иными словами — в любви. Однако наиболее благороден и возвышен смысл жизни для тех людей, кто, будучи лишен возможности найти смысл в деле, творении или любви, посредством самого отношения к своему тяжелому положению, которое они выбирают, поднимаются над ним и перерастают собственные пределы. Значима позиция, которую они выбирают,— позиция, которая позволяет превратить тяжелое положение в достижение, триумф и героизм. Если говорить в этом контексте о ценностях, можно разделить их на три основные группы. Я называю их ценностями творчества, ценностями переживания и ценностями отношения. Этот ряд отражает три основных пути, какими человек может найти смысл в жизни. Первый — это что он дает миру в своих творениях; второй—это что он берет от мира в своих встречах и переживаниях; третий — это позиция, которую он занимает по отношению к своему тяжелому положению в том случае, если он не может изменить свою тяжелую судьбу. Вот почему жизнь никогда не перестает иметь смысл, потому что даже человек, который лишен ценностей творчества и переживания, все еще имеет смысл своей жизни, ждущий осуществления,— смысл, содержащийся в праве пройти через страдание, не сгибаясь.
… В качестве иллюстрации я хочу процитировать рабби Е. А. Гролмана, который однажды был вызван к женщине, умиравшей от неизлечимой болезни. „Как мне справиться с мыслями о реальности смерти?" — спросила она.— Рабби рассказывает: «Мы говорили с ней не один раз; как раввин, я рассказывал ей о понятии бессмертия, как оно представлено в нашей вере. Как дополнение я упомянул также и о ценностях отношения д-ра Франкла. Теологические соображения произвели на женщину мало впечатления, ценности же отношения возбудили ее любопытство, в особенности когда она узнала, что создателем этого понятия является психиатр, сидевший в концентрационном лагере. Этот человек и его учение захватили ее воображение, потому что ему были известны не только теории по поводу страдания. И тогда она немедленно решила, что, раз она не может избежать страдания, она зато может выбрать, как переносить свою болезнь. Она стала оплотом силы для всех вокруг нее, чьи сердца разрывались от боли. Сначала это было бравадой, но со временем действие все больше наполнялось смыслом. Она говорила мне: ,,Может быть, моим единственным движением к бессмертию будет способ, каким я встречаю несчастье. Хотя моя боль временами невыносима, я достигла внутреннего мира и удовлетворения, каких я никогда не знала раньше". Она умерла, окруженная почетом, и ее до сих пор помнят в нашей общине как пример неукротимого мужества».
Яне собираюсь в этом контексте рассматривать отношения между логотерапией и теологией. Достаточно сказать, что принцип ценности отношения приемлем независимо от того, исповедует ли человек религиозную философию жизни. Понятие ценности отношения вытекает не из моральных или этических предписаний, а из эмпирического и фактического описания того, что происходит в человеке, когда он оценивает собственное поведение или поведение другого. Логотерапия основывается на утверждениях о ценностях как фактах, а не на суждениях о фактах как ценностях. А это факт, что человек с улицы ценит того, кто несет свой крест с «неукротимым мужеством» …, больше, чем того, кто просто достигает успеха, даже если это очень большой успех, будь то в денежных делах бизнесмена или в любовных утехах плейбоя.
Позвольте мне подчеркнуть, что я имею в виду лишь «судьбу, которую нельзя изменить». Принятие страдания при излечимой болезни, например операбельном раке, не содержит никакого смысла. Это своеобразная форма мазохизма, а не героизма. Не столь абстрактный пример может пояснить эту мысль. Однажды я наткнулся на объявление, сформулированное в виде следующего стихотворения:
Принимай без суеты,Что судьба тебе приносит.Но клопы — другое дело:Обратись-ка к Розенштейну!
. Ричард Тротмен, касаясь в своем книжном обозрении моей немецкой книги «Ноmо раtiens», совершенно справедливо говорит о «страдании как о том, что должно быть элиминировано любой ценой». Однако можно предполагать, что, будучи доктором медицины, он знает, что человек иногда сталкивается со страданием, которого невозможно избежать; что человек есть существо, которое рано или поздно должно умереть, должно страдать — несмотря на все успехи столь почитаемых прогресса и сциентизма. Закрывать глаза на эти экзистенциальные «факты жизни»—значит усиливать эскапизм наших невротических пациентов. Желательно избегать страдания, насколько это возможно. Но как быть с неизбежным страданием? Логогерапия учит, что боли нужно избегать, пока только возможно ее избегать. Но если уж несущая боль судьба не может быть изменена, она не только должна быть принята, но может быть превращена в нечто осмысленное, в достижение. Я сомневаюсь, чтобы такой подход действительно «показывал регрессивную тенденцию к саморазрушительной покорности», как утверждает Ричард Тротмен.
В определенном смысле понятие ценностей отношения шире, чем смысл, который можно найти в страдании. Страдание — это лишь один аспект того, что я называю «трагической триадой» человеческого существования. Эта триада состоит из боли, вины и смерти. Ни один человек не может сказать, что он не терпел неудачи, что он не страдал и что он не умрет.
Читатель может заметить, что здесь вводится третья триада. Первая триада состояла из свободы воли, воли к смыслу и смысла жизни. Смысл жизни представлен второй триадой — ценностями творчества, переживания и отношения. А ценности отношения подразделяются на третью триаду — осмысленное отношение к боли, вине и смерти.
Разговор о «трагической» триаде не должен приводить читателя к мысли, что логотерапия пессимистична, как говорят об экзистенциализме. Логотерапия скорее — оптимистическое отношение к жизни, потому что она учит тому, что нет трагических и негативных аспектов, которые не могли бы посредством занимаемой по отношению к ним позиции быть превращены в позитивные достижения.
Но есть различия в позициях, которые человек может занять по отношению к боли и вине. В случае боли человек занимает определенную позицию по отношению к своей судьбе. Иначе страдание не будет иметь смысла. В случае же вины человек занимает позицию по отношению к самому себе. Что еще более важно, судьба не может быть изменена — иначе это не была бы судьба. Человек же может изменить себя, иначе он не был бы человеком. Способность формировать и переформировывать себя — прерогатива человеческого существования. Иными словами, это привилегия человека –– становиться виновным, и его ответственность — преодолеть вину. Как писал мне в письме редактор тюремной газеты «Сан-Квентин Ньюс», человек «имеет возможность преобразования себя».
Никто не дал такого глубокого феноменологического анализа этого преобразования, как Макс Шелер в одной из своих книг (« On the Eternal in Man»), в главе «Раскаяние и возрождение». Он также указывает, что человек имеет право считаться виновным и быть наказанным. Если мы рассматриваем человека как жертву обстоятельств и их влияния, мы не только перестаем считать его человеком, но также наносим ущерб его воле к изменению.
Вернемся к третьему аспекту трагической триады человеческого существования, то есть бренности жизни. Человек видит обычно лишь стерню бренности и не обращает внимания на полный амбар прошлого. В прошлом ничто не является непоправимо утраченным, но все неотторжимо сохраняется в полной безопасности и надежности. Никто и ничто не может лишить нас того, что мы сохраняем в прошлом. То, что мы сделали, не может быть переделано. Это увеличивает ответственность человека. Перед лицом бренности жизни он отвечает за использование возможностей для актуализации потенций, реализации ценностей — будь то ценностей творчества, переживания или отношения. Иными словами, человек отвечает за то, что он делает, кого он любит и как страдает. Если он реализовал ценность, если он осуществил смысл, то осуществил его раз и навсегда.
Вернемся теперь к простому человеку с улицы и бизнесмену. Первый оценивает успех второго как в определенном «измерении» более низкий по сравнению с тем, кто смог превратить приговор судьбы в достижение. «Многомерная» антропология, о которой говорилось выше, может помочь нам понять, что означает высшее и низшее. Обычно в своей повседневной жизни человек движется в измерении, позитивным полюсом которого является успех, а негативным — неудача (см. рис. на с. 304 (внизу - отчаяние, вверху - осуществление, слева - неудача, справа - успех)). Это измерение компетентного человека, Ноmo sapiens. Но Ноmo patiens, страдающий человек, который посредством своей человеческой сути способен подняться над своим страданием и занять позицию по отношению к нему, движется в измерении, так сказать, перпендикулярном предыдущему, в измерении, позитивным полюсом которого является осуществление, а негативным — отчаяние. Человек, даже если он стремится к успеху, не зависит от своей судьбы, которая допускает или не допускает успех. Человек посредством отношения, которое он выбирает, способен найти и осуществить смысл даже в безнадежной ситуации. Этот факт понятен только в многомерном подходе, который отводит ценностям отношения более высокое положение, чем ценностям творчества и переживания. Ценности отношения — самые высокие из возможных. Смысл страдания — лишь неизбежного страдания, конечно, самый глубокий из всех возможных смыслов.

Рольф Экартсберг провел в Гарвардском университете исследование приспособленности к жизни его выпускников. В результате оказалось, что среди 100 человек, окончивших университет двадцатью годами ранее, значительная часть пережила кризис. Люди жаловались на то, что их жизнь бесцельна и бессмысленна,— и это несмотря на то, что они вполне успешно справлялись со своей профессиональной работой в качестве адвокатов, врачей, хирургов и (последнее по порядку, но не по значению) — психоаналитиков, как мы можем предположить; они также не испытывали неудач в семейной жизни. Они были охвачены экзистенциальным вакуумом. В нашей диаграмме они должны быть помещены в точке «экз. вак.», под успехом и справа от отчаяния. Феномен отчаяния, несмотря на успех, может быть выражен только в рамках двух независимых измерений.
С другой стороны, существует феномен, который может быть назван осуществлением, несмотря на неудачу. Он помещен в верхнем левом углу и назван «С-Кв.», по названию тюрьмы Сан-Квентин, потому что именно там я встретил человека, свидетельствовавшего в пользу моего утверждения, что смысл может быть обнаружен в жизни буквально в последнее мгновение, перед лицом смерти. Меня пригласили посетить редактора «Сан-Квентин Ньюс» в калифорнийской государственной тюрьме, который сам был заключенным этой тюрьмы. После того как он опубликовал в газете обзор моей книги, решено было, чтобы он встретился со мной. Это интервью передавалось по радио в камерах тюрьмы тысячам заключенных, включая смертников. Одному из них, который должен был быть казнен в газовой камере четырьмя днями позже, меня попросили специально сказать несколько слов. Как я должен был это сделать? Обращаясь к личному опыту, почерпнутому из другого места, где людей также отправляли в газовые камеры, я выразил свою убежденность в том, что жизнь либо имеет смысл и в таком случае этот смысл не зависит от ее продолжительности, либо она не имеет смысла и в таком случае было бы бесцельным продолжать ее…»

Айбек Бегалин 25 марта 2004 года, четверг, в 22:39:

Михаил Михайлович Громов (Герой Советского Союза) «Через всю жизнь», Москва, изд. «Молодая гвардия» 1986г.

«... Если сам человек относится недостаточно вдумчиво к воспитанию в себе необходимых качеств, не осознает необходимости самосовершенствования, то у него могут возникнуть нерациональные навыки, обычно влекущие к серьезным ошибкам и отрицательно сказывающиеся на качестве работы.
Проблема безопасности полетов должна в основном решаться путем упорной работы над совершенствованием психической деятельности человека посредством воспитания и самовоспитания, с одной стороны, и совершенствованием техники на основе учета необходимости рациональной работы экипажа — с другой.
Безусловно, в успешном освоении полетов большую роль играют природные качества — дарование. Но самым необходимым качеством для надежности полета всегда была и будет способность владеть и управлять своими чувствами в любой обстановке.
Однажды я присутствовал на занятиях по теоретической подготовке. Будущий летчик, решая на доске задачу, небрежно и поэтому неверно записал какие-то значения в одном из расчетов. В результате получил неправильный ответ. Преподаватель поставил ему неудовлетворительную оценку. Я приостановил занятие и спросил курсанта:
— Как вы думаете, почему получен неверный ответ? Он немного задумался и ответил:
— Спешил и поэтому небрежно работал.
— Ну а если бы вы так работали в полете, то что бы могло случиться?
Он смутился:
— Плохо было бы.
— Значит, для работы в авиации нужно всегда быть точным и никогда нельзя быть небрежным, так?
— Да, — ответил он. — Но как этого добиться?
— Очень просто. Всегда и во всем старайтесь быть точным и аккуратным. Работать нужно всегда с такой быстротой, которая обеспечивает точность. Это принцип в освоении труда. Быстрота приходит тогда, когда навык (от повторения) будет крепок. Не забывайте, что торопливость — плохой помощник в труде. Научитесь постоянно следить за собой. Старайтесь всегда заранее обдумать и представить себе, как то или иное задание можно выполнить наилучшим образом…

..Казалось бы, чем больше человек летает, тем более прочные навыки он приобретает. Но дело в том, что навыки в процессе трудовой деятельности под влиянием случайных причин могут видоизменяться. Из рациональных и надежных они могут незаметно превратиться в нерациональные и ненадежные…

… «Да!.. — подумал я. — Вот что значит привычка. Герасим охотится в одиночку, он всегда начеку, всегда готов к любой неожиданности. Молниеносная реакция — и в результате успех!» Какая же это все-таки хорошая школа — повседневная жизнь. Вывод один: психологический курок всегда должен быть взведен в человеке для молниеносного «выстрела» в момент внезапности. Тогда для него не будет неожиданностей.
В жизни необходимо совершенствовать в себе как точность исполнения, так и точность в сроках исполнения. Я говорю о чувстве времени. Для развития этого качества необходимо как в полете, так и на земле чаще тренироваться. Когда мне нужно было после окончания работы на аэродроме попасть по делам в город, я заранее рассчитывал время проезда туда и обратно, а также время, необходимое мне для решения своих дел в городе. Помогало здесь воображение. Отправляясь в город, я не записывал того, что мне нужно было там сделать, а старался все запомнить. Такая практика выработала у меня привычку думать и заботиться заранее о рациональном распределении своего времени.
Во всех наших навыках участвует память. Она основа приобретения навыка.
С каждым повторением, с каждым уроком приходит прогресс…

Предвидение. Предвидение всего, что может произойти в ближайшие [мгновения в воздухе. Что может произойти в планируемом многосуточном перелете. Что может случиться с данным самолетом вообще.
Воображение. Художественная ипостась предвидения, способность мгновенно воочию представить себе то, до чего в ином случае доходишь лишь посредством длительных логических построений и математических расчетов.
Обусловленная предвидением готовность умело встретить любую «неожиданность», противопоставив ей совершенную систему заранее отработанных, отмобилизованных знаний и умений.
Педантичная организованность (производное от предвидения) — умение осуществить наиболее рациональный порядок действий во всем.
И одновременно и неотделимо от этого — абсолютная мобилизационная готовность, «психологический курок», взведенный для «выстрела» в момент любого осложнения.
Память. Фундамент надежности в авиации, в которой нет места слову «забыл».
Внимание. Железное внимание ко всему; к окружающей самолет воздушной обстановке, к вибрации самой машины, к стрелкам ее приборов, к самому себе. Молниеносное и непрерывное переключение внимания, когда все видишь, слышишь, все ощущаешь.
Навыки пилотирования. Умение блестяще и смело летать. Всегда, везде, при любых обстоятельствах.
Воля и мужество, позволяющие всем перечисленным качествам летчика проявляться в самых, казалось бы, безвыходных, отчаянно-сложных ситуациях.
И как квинтэссенция всего этого — самостоятельность летчика.
Но как же возникает у пилота комплекс таких сплавленных друг с другом качеств?
Работа над собой — стержень всех представлений автора книги.
Работать. Вырабатывать. Выковывать, как выковывают булат, — но уже в самом себе — материальный, нервный субстрат новых и новых психологических качеств.
Пока не придет на помощь автоматизация мозговой деятельности,
Но и до, и после выработки автоматизации, по глубокой убежденности М. М. Громова, в жизни летчика должно царить умение следить за собой. Всегда. Везде. В небе. В кабине готовой к взлету машины. В ангаре. В мастерской. В конструкторском бюро. В повседневной жизни, как отличной школе выработки всех необходимых летчику качеств…(из послесловия А. Брагина)»

Айбек Бегалин 26 марта 2004 года, пятница, в 13:51:

Чак Норрис «Тайная сила внутри нас»Киев, "София"1997г.
«В течение всех лет спортивных соревнований я вновь и вновь вспоминал совет мистера Шина, мой первый урок Дзэн: то, что ты делаешь в этот миг, должно быть в точности тем, что ты действительно делаешь в этот миг, — и ничем больше.
Применение этого урока в повседневной жизни может временами казаться почти невозможным, но на самом деле это возможно. Жить в настоящем, не допуская вмешательства воспоминаний о прошлом или озабоченности будущим, требует особой формы концентрации и сосредоточенности…
…Существует популярное изречение о том, что необходимо найти время, чтобы вдохнуть аромат роз…
… это изречение предлагает нам уделить чуть больше времени, приостановиться и действительно вдохнуть их запах. В определенном смысле, это означает, что нам следует выделить время на то, чтобы посмотреть и понять, чем на самом деле являются розы, ибо без своего аромата они были бы чем-то совсем иным.
Даже сейчас, когда я занят какими-то делами, мой разум иногда проваливается и теряется в сновидении, в фантазии, начинает бесцельно метаться, как хомяк в клетке, ведет внутренние беседы — делает все, что угодно, чтобы избежать реальности настоящего момента. Часто вокруг меня находятся люди, которые требуют моего внимания или делают мне какие-то предложения, и тогда мне трудно создать порядок из хаоса. В такие минуты я вновь вспоминаю совет мистера Шина и заставляю себя сосредоточиться в это мгновение на единственной проблеме, изгнать все остальные мысли из своего разума.
Я обнаружил, что правило «быть здесь и нигде больше» является ключом к полной концентрации. Когда я живу в настоящем, я пребываю в полной связи с самим собой и со своим окружением; моя энергия не растрачивается попусту и всегда под рукой.
В настоящем мгновении нет сожалений, которые неизменно приходят с мыслями о прошлом, а беспокойство о будущем лишь ослабляет наше осознание настоящего.
Я научился фокусировать все свое внимание на каждом текущем моменте — заключен ли он в голосе на другом конце телефонного провода, в лице, глядящем на меня с другой стороны стола, в единственном глазе кинокамеры или в садовых розах. Есть только сейчас, только текущий момент. Нет ничего больше. Ничего.»

Айбек Бегалин 26 марта 2004 года, пятница, в 17:31:

Франческо Петрарка
«XVI 11. Франциску, приору св. Апостолов, о том, какая дорогая вещь время
Раньше я не так ценил время: хоть и равно ненадежного, но по крайней мере ожидаемого времени у меня тогда было больше. Теперь и время, и надежда на него, и вообще все круто идет на убыль, а нехватка придает достоинства вещам: будь земля на каждом шагу усеяна жемчугом — его начнут топтать, как гальку; будь фениксов, что голубей,— погибнет слава редкостной птицы; покрой бальзамовое дерево все горные склоны — бальзам станет плебейской жидкостью; у всех вещей с увеличением числа и массы настолько же падает цена. И наоборот, от нехватки самые низменные вещи бывали драгоценными: так среди жаждущих песков Ливии чуточка влаги в руках римского полководца вызывала всеобщую зависть; так при осаде Казилина в цене было безобразное животное, крыса; так — что уже превосходит всякий род безобразия — подлейшие люди часто расцветали из-за одного отсутствия мужей; примеров не привожу, потому что перо отказывается выводить гадкие имена, да и нужны ли примеры? На всяком переулке, на каждой площади видишь такие чудесные превращения, нет в наш век более разящей чумы. Если это не будет хвастовством, скажу, что никогда для меня время не было таким дешевым, как для некоторых моих сверстников, хотя и никогда — таким драгоценным, как следовало бы. Как бы хотелось иметь право сказать, что не потерял ни одного дня,— много потерял, и еще хорошо, если не лет! Не боюсь этого признания: ни дня, насколько помню, я не потерял бездумно, время не утекло, а вырвано у меня, и в сетях ли суеты, в чаду ли страстей, я говорил себе: «Увы, день у меня безвозвратно украден» Теперь я понимаю, однако, что терпел это потому, что еще «не установил цену времени» —ту цену, о которой Сенека упоминает в письме своему Луцилию («Письма к Луцилию») . Я знал, что дни драгоценны; что они бесценны, не знал. Слушайте меня, юноши, перед которыми целый век: время бесценно! Я не знал этого в возрасте, когда всего лучше и полезнее было знать, я не оценивал время его ценой, я служил друзьям, я ворчал на телесные труды, на душевные тяготы, растрату денег — время было на последнем месте. Теперь вижу ему следовало быть на первом: усталость снимается покоем, упущенные деньги возвращаются — однажды утекшее время не вернется, его потеря невосполнима. Что делать? Сейчас я начал — хочу и не смею назвать это изменением десницы Всевышнего(Псалтырь76,11) — сейчас я по крайней мере начинаю ощущать время по той единственной причине, что оно начинает изменять мне; думаю, смогу отчетливей ощутить его, когда оно совершенно пройдет. Несчастные, для какого тупика мы себя храним! Во сколько, по-твоему, оценит один день человек, расстающийся с жизнью? Во всяком случае — начинаю отныне ценить время, хотя еще не так, как должен, но как могу; ощущаю его невероятную быстроту, стремительное обрушивание, которое в силах обуздать только пылкая и неустанная добродетель, замечаю свое обнищание и едва успеваю измерить на глаз ущерб, часто повторяю про себя Вергилиево: «Уж короче дни, и жар приглушенней»(«Георгики»1), потому что и добрая часть моего времени уже за спиной, и духовные порывы коснеют, а ведь это их богатством я уравновешиваю ущерб улетающего времени. Когда все так, и письма должны быть теперь короче и стиль смиренней, а суждения мягче; первое приписывай недостатку времени, второе душевной усталости.
Не думай, что сегодня все кончится напрасным философствованием. Знаю твою душу, твой нрав, весь завишу от успехов друзей, и какую занимаю ступень в твоей дружбе, мне небезызвестно. Ты, наверное, горишь, тревожишься, мечешься, мучишься, и среди самого молчания твоя человечность вопиет и твоя неутомимая участливость спрашивает, что со мной и где я, что думаю, что замышляю. Что ж, вот тебе кратчайшее перечисление, за которым кроется целая история. Телом я здравствую, насколько могут здравствовать сложенные из противоположностей составы; здравствовать и душой тоже стремлюсь всеми силами, и как хотел бы, чтобы не зря! В противном случае будет похвальным само желание. Мою натуру ты, конечно, знаешь: усталую от мира душу я освежаю переменой мест. Проведя два года в Галлии, я возвратился, и когда добрался до Милана, наш великий итальянец принял меня с такой любезностью и с такими почестями, каких я не заслужил и не ждал, а если признаться по правде, то и не желал (Джованни Висконти) . Я попытался что-то говорить в свое извинение о занятиях, об отвращении к толпе, о врожденной жажде покоя, но, не дав договорить, словно зная все заранее, он опередил меня и обещал в огромном и шумном городе желанные покой и уединение, причем до сих пор, насколько от него зависит, выполнял обещание. Я уступил на тех условиях, что в моей жизни не изменится ничего, в жилище — кое-что, но не больше, чем возможно без нарушения свободы и с сохранением покоя. Как долго все продлится, не ведаю; думаю, не долго, если только достаточно знаю его, себя, его и мои заботы и нашу посвященную совсем разным трудам жизнь.
Между тем живу на западном краю города стена в стену с базиликой Амвросия. Дом прекрасный, с левой стороны церкви, с фасада глядящий на свинцовый шпиль храма и две башни над входом, сзади — на городские стены, широкие зеленые поля и уже снежные с окончанием лета Альпы. Но самым захватывающим зрелищем я бы назвал надгробный алтарь, о котором не только догадываюсь, как говорит Сенека о могиле Сципиона, а знаю, что это гробница великого человека; часто, затаив дух, смотрю и на его сохранившийся в верхней части стены образ, почти что живой и дышащий в камне и, говорят, чрезвычайно похожий на оригинал. Он мне немалая награда за приезд сюда; невозможно передать эту властную важность черт, святую торжественность облика, безмятежный покой взора; не хватает только речи, чтобы увидеть живого Амвросия. Пока довольно; как только мне начнет проясняться продолжительность моей остановки здесь, я не стану держать тебя в неизвестности. Всего доброго. Милан, 23 августа [1353], до света.
XVI 12. Ему же, дружеское
И для собственных моих забот, без которых не обходится никакая частица времени, и для необходимого покоя, который волей-неволей возьмет свое, и для ночных хвалений Богу, которым человеческое благочестие, каждодневно исполняя свои обеты, борется с забывчивостью неблагодарного ума, и, наконец, для твоего послания, и для писем друзей — для многих и важных дел — дается одна коротенькая ночь; вестник грозился прийти с зарей, и придет: у него есть и свои дела, и когда вчера вечером он протянул мне увесистую пачку писем, я увидел лицо спешащего человека. Но что тревожусь? У Вультея была короче ночь, когда он сумел внушить своим соратникам любовь к смерти; часто за быстрые минуты совершаются великие дела; не так коротко время, как о нем говорят, хоть и очень коротко: наверное, его хватило бы на многое, если бы его не сокращала наша вялость; я замышляю расслабить его тиски, о чем при случае попробую написать тебе подробней. Что касается этой ночи, посмотрю, не удастся ли мне и усталые глаза обмануть недолгим сном, и в немногих словах охватить длинные мысли…»

Айбек Бегалин 27 марта 2004 года, суббота, в 16:51:

Блез Паскаль («Франсуа де Ларошфуко, Блез Паскаль, Жан де Лабрюйер «Суждения и афоризмы» Москва ИПЛ,1990)
«172
Мы никогда не живем настоящим, все только предвкушаем будущее и торопим его, словно оно опаздывает, или призываем прошлое и стараемся его вернуть, словно оно ушло слишком рано. Мы так неразумны, что блуждаем во времени, нам не принадлежащем, пренебрегая тем единственным, которое нам дано, и так суетны, что мечтаем об исчезнувшем, забывая об единственном, которое существует. А дело в том, что настоящее почти всегда тягостно. Когда оно печалит нас, мы стараемся закрыть на него глаза, а когда радует — горюем, что оно ускользает. Мы тщимся продлить его с помощью будущего, пытаемся распорядиться тем, что не в нашей власти, хотя, быть может, и не дотянем до этого будущего.
Покопайтесь в своих мыслях, и вы найдете в них только прошлое и будущее. О настоящем мы почти не думаем, а если и думаем, то в надежде, что оно подскажет нам, как разумнее устроить будущее. Мы никогда не ограничиваем себя сегодняшним днем: настоящее и прошлое лишь средства, единственная цель — будущее. Вот и получается, что мы никогда не живем, а лишь располагаем жить и, уповая на счастье, так никогда его и не обретаем.»

Айбек Бегалин 27 марта 2004 года, суббота, в 16:54:

Джон Адаир «Эффективный таймменеджмент» Москва «Эксмо» 2003

«…Знаю по опыту, что идеал жизни — это жизнь на все сто процентов в данную минуту, и это, между прочим, изумительное состояние, которое только изредка достижимо…

…Следующий год, следующий день, следующий час лежат приготовленные для вас, совершенно неиспорченные, как если бы вы никогда не потратили бесцельно или бестолково ни одного момента за всю свою карьеру. Этот факт доставляет большое удовлетворение и утешение. Вы можете начать жизнь с чистого листа в любой час, какой вы выберете…

…Для большинства из нас в таком случае любую задачу, требующую уединения, концентрации и созидательного мышления лучше всего выполнять до 10.00 утра...

…Часто мы слышим очень интересные предложения от весьма молодых людей, и очень важно, чтобы все они чувствовали себя свободно и могли на равных условия обсуждать проблему. Почему-то круглый стол лучше всего подходит для этой цели и, кроме того, весьма практичен…

…На вашем письменном столе не должно быть никаких других бумаг, за исключением тех, с которыми вы работаете в данный момент. Это позволит вам сосредоточиться только на той работе, которую вы сейчас выполняете. Умение сконцентрироваться сэкономит вам много времени...

..Если вы слишком заняты, чтобы заниматься зарядкой, то вы слишком заняты…

…«Время растрачивает наши тела и наши умы, но мы растрачиваем Время, следовательно, мы квиты».
Надпись на солнечных часах, 1746…»

Айбек Бегалин 28 марта 2004 года, воскресенье, в 19:13:

Чак Норрис «Тайная сила внутри нас» Киев, «София» 1997
«…Пэт взял в руки салфетку и нарисовал на ней колесо с несколькими спицами.
— Это похоже на мои занятия боевыми искусствами, — сказал он. — Каждая спица колеса представляет собой одно из направлений моей подготовки: борьба, удары ногами, удары руками, захваты, развитие физической силы, гибкость, отточенность техники и умственное состояние. Чтобы колесо хорошо катилось, все спицы должны иметь одинаковую длину. Каждый раз, когда я обнаруживаю какой-нибудь перекос, я исправляю его благодаря изучению нового искусства. Мое колесо все еще нельзя назвать идеально сбалансированным, но по мере того, как я знакомлюсь с каждым новым искусством, оно становится все более правильным.
Пока я рассматривал колесо, нарисованное Пэтом, он заговорил о Брюсе, который для большинства из нас был совершенным мастером боевых искусств.
— Брюс сознавал, что он невысокого роста, но это означало, что он способен двигаться очень быстро, поэтому он начал с развития своей скорости, занимаясь кулачным боем и фехтованием; он знал, что не настолько силен, как многие его противники, поэтому занялся развитием физической силы; он стремился улучшить свое равновесие и поэтому учился балету. Брюс пребывал в постоянном поиске, пытаясь усилить свои слабые места. В то же время он старался быть полностью развитым человеком, и потому делал каждый оборот своей жизни как можно более совершенным.
Я вспомнил, что, когда я бывал в гостях у Брюса, меня всегда поражала его личная библиотека, в которую входили книги на самые разные темы, от Дзэн и Кришнамурти до законов физики и популярных пособий по воспитанию детей.
Вскоре после этой беседы с Пэтом я встретился с одним из моих бывших учеников, и он признался, что зашел в тупик, пытась улучшить свою технику работы на мате. По ходу разговора я нарисовал на листке бумаги колесо и расставил воале каждой спицы пометки: удар ногой назад с разворота, удар колесом, атакующий удар рукой, удар кулаком назад и так далее. Я попросил его указать, какие спицы соответствуют его сильным и слабым местам, и предложил ему сделать это колесо идеально круглым, поработав над «короткими» спицами.
Принцип был прост, и он мгновенно все понял. Когда я увидел его на мате в следующий раз, я отметил значительные улучшения. Он уловил идею совершенствования колеса.
Теперь я применяю этот образ и к собственной жизни. К примеру, не так давно я осознал, что совершаю за свой рабочий день недостаточно много дел. Я начал вести ежедневный дневник занятий, на которые тратил свое время, и истолковывал каждую запись как спицу колеса. Среди них были спицы, обозначающие то время, которое ушло наличные и деловые телефонные переговоры, время, потраченное на обеденный перерыв, время поездок на деловые встречи и, наконец, проведенное непосредственно перед кинокамерой.
Нарисовав это колесо, я был поражен его непропорциональностью. В результате я целиком изменил свой день, отвечая в течение рабочих часов только на деловые звонки и занимаясь личными телефонными беседами только по вечерам. Я начал тратить на обед полчаса вместо прежнего часового перерыва. Я сократил время послеобеденного отдыха с получаса до двадцати минут. При любой возможности я старался устроить так, чтобы необходимые беседы с людьми проходили в моем кабинете, и мне не приходилось куда-то ехать. Когда мой день стал более «сбалансированным», я смог выполнять гораздо больше полезных дел, да н чувствовал себя намного лучше.
Мне удалось успешно применить метод колеса к своим тренировкам в боевых искусствах и ко многим другим -областям жизни. Например, этот способ помог мне улучшить качество игры в теннис: я начал уделять больше внимания своему слабому удару слева и сделал его таким же неплохим, как сильный удар справа. Тот же метод позволил мне существенно уравновесить некоторые личные н деловые взаимоотношения.
Принцип колеса целиком согласуется c дзэнской традицией Инъ и Ян, предполагающей, что любые силы в нашем мире дополняют друг друга.»

Айбек Бегалин 29 марта 2004 года, понедельник, в 18:13:

Жан де Лабрюйер «…Суждения и афоризмы» Москва, ИПЛ,1990
104
Свобода — это не праздность, а возможность свободно располагать своим временем и выбирать себе род занятий; короче говоря, быть свободным значит не предаваться безделью, а самолично решать, что делать и чего не делать. Какое великое благо такая свобода!

Олег Смирнов 30 марта 2004 года, вторник, в 00:22:

Уильям Джемс, из книги «Психология в беседах с учителями»

«Есть в коротенькой автобиографии Дарвина одно место, которое часто цитировали; приведу его здесь и я, так как оно касаемо разбираемого нами вопроса о привычке. Дарвин говорит: «Лет до тридцати или несколько долее всякого рода поэзия доставляла мне большое удовольствие; еще в школе я восхищался Шекспиром, особенно его историческими пьесами. Я говорил также, что и картины доставляли мне прежде значительное, а музыка и очень большое удовольствие. Но теперь уже много лет, как я не могу осилить ни одной строки поэзии. Недавно я попробовал читать Шекспира, но нашел его до тошноты, до нестерпимости скучным. Я также почти совсем потерял вкус к картинам и музыке… Мой ум стал, по-видимому, как бы машиной для вышлифовывания общих законов из больших масс фактов. Но почему это привело к атрофии именно той части мозга, от которой зависят высшие эстетические ощущения, я не могу понять.. Если бы мне пришлось вновь прожить свою жизнь, я поставил бы себе правилом читать что-нибудь из области поэзии и слушать музыку, по крайней мере один раз в неделю: тогда, быть может, атрофировавшиеся теперь части моего мозга могли бы остаться, благодаря практике, неповрежденными. Утрата этих эстетических наслаждений есть утрата доли счастья; она может отозваться даже на умственных способностях (не говоря уже о нравственном характере) ослаблением эмоциональной стороны моего существа».

Все мы в молодости стремимся стать всем, чем только может быть человек… Мы хотим, мы надеемся, что всегда будем наслаждаться поэзией, что мы будем все более и более развивать в себе понимание живописи и музыки, будем соприкасаться с областью религиозной мысли и даже не упустим из виду и наиболее крупных философских учений нашей эпохи. Все это, повторяю, имеем мы в виду своей молодости; и между тем сколько мужчин и женщин средних лет могут сказать, что для них осуществились все эти прекрасные и горячие ожидания и надежды? Конечно, сравнительно немногие, -- и законы привычки объясняют, почему это так. Некоторый интерес к каждой из этих областей возникает у всякого из нас в соответствующем возрасте; но не находя себе постоянного питания и соответствующего материала, этот интерес вместо того, чтобы развиться в могущественную и повелительную привычку, атрофируется и отмирает, заглушенный теми из соперничающих с ним интересов, которые находят себе пищу в ежедневном обиходе. В данном случае мы действуем так же, как Дарвин, -- постоянно игнорируя существенные для развития таких интересов условия. Мы говорим отвлеченно: «Конечно, я хочу наслаждаться поэзией, хочу насытить ею свой дух, я твердо намерен также не изменять моей любви к музыке, твердо намерен читать книги, которые познакомят меня с новыми идейными течениями моего времени, намерен поддерживать в себе интерес к высшей духовной сфере и т.д.»
Но мы не принимаемся за все это ежедневно. Мы забываем, что за всякое благо, стоящее обладания, надо заплатить ежедневным трудом и усилиями, откладываем эти условия до тех пор, пока эти улыбающиеся возможности не умрут, -- тогда как десять минут в день, уделенные поэзии, религиозному чтению или размышлению, и час или два в неделю занятий музыкой, живописью или философией (при том условии, что мы начали сейчас же и продолжали без перерыва) непременно дали бы нам по истечении надлежащего времени все, что нам нужно. Пренебрегая же необходимым конкретным трудом, избавляя себя от этого небольшого ежедневного налога, мы прямо роем могилу этим возможностям высшего развития».

Айбек Бегалин 30 марта 2004 года, вторник, в 13:27:

Валентина Климова «Человек и его здоровье» Москва «Знание» 1990
"...Что же касается отупляющего действия табака, то его убедительно охарактеризовал знаменитый шахматист А. Алехин. Он считал, что уверенностью, которую приобрел в борьбе за мировое первенство, он прежде всего обязан освобождению от страсти к табаку. По словам Алехина, он на себе испытал, как никотин ослабляет память, действует отрицательно на умственные способности, парализует волю [Деглин А. «Пагубные пристрастия» 1972г.].
По большому счету нет ни одной безвредной сигареты, ибо ее дымок сливается с дымками огромного количества других. Ежегодно курильщики земного шара потребляют дым от 12 биллионов сигарет и папирос. В атмосферу попадает 720 тысяч тонн синильной кислоты, 384 тысячи тонн аммиака, 108 тысяч тонн никотина, 600 тысяч тонн дегтя, свыше 550 тысяч тонн угарного газа. Общая масса окурков достигает 2 520 000 тонн(1990г.)..."


Фёдор Углов «Само-убийцы» 1995 http://www.miroslavie.ru/optimalist
"...Новосибирские ученые заинтересовавшись этим вопросом тщательно и всесторонне изучили его и установили очень интересные данные. Они установили, что культуропитейство - самая тяжелая форма алкогольной зависимости. Сотни тысяч алкоголиков и пьяниц приходят на курсы, чтобы избавиться от алкогольной зависимости. Культурно-питейщики, как правило, не только не приходят на эти курсы, но и издеваются над теми, кто их посещает. Они хвалятся тем, что они, мол, пьют, а пьяницами не становятся, поэтому надо пить культурно. Именно этим и приносится огромный вред обществу, так как соблазняют молодежь и детей следовать их примеру. Эти люди опаснее и вреднее для общества, чем пьяницы. Алкоголик, валяющийся в луже, не вызовет у ребенка желания следовать его примеру, так как он видит, что алкоголь - это яд, доводящий людей до скотского состояния.
Между тем каждый культуройитейщик показывая, что алкоголь якобы приносит только радость, соблазняет молодежь. В среднем такой человек за 17 лет доводит до пьянства 10 человек и одного или двух доводит до смерти, (не редко родного сына или дочь), то есть он становится убийцей. Может быть не всякий культуропитейщик превратится в пьяницу или алкоголика, Но все до одного пьяницы и алкоголики начинали с культуропитейства. Вот почему мы вправе считать культуропитейство самым вредным и опасным видом потребления алкоголя.
И всякого рода пропаганду "умеренных" доз и культурного винопития рассматривать как враждебную акцию, направленную не на отрезвление, а на спаивание людей.
Между тем стремлением украсить пьянство, сделать его не столь отвратительным, каким оно есть на самом деле, со стороны многих любителей алкоголя, или стремящихся споить нас, не прекращаются.
Совсем недавно я получил письмо от Т.Меркова вместе с брошюрой под названием "Гигиена пьянства". В письме автор просит дать положительный отзыв на его творение, чтобы размножить эту брошюру.
Я ему ответил письмом, из которого видно до какой глупости доходят люди в своем стремлении украсить это безобразное явление в жизни народа, каковым является пьянство.
Чтобы не повторять эти доводы, я приведу выдержки из моего письма, поскольку оно будет ответом и другим, желающим споить наш народ.
"Уважаемый Т.А.Мерков! Прочитал Вашу брошюру-памятку "Гигиена пьянства" и не могу дать положительного отзыва, так как она основана на ложных постулатах и потому несет ложь. А пьянство держится на лжи, значит Ваша брошюра будет поддерживать пьянство.
Вы, по-видимому, не достаточно знакомы с правдой об алкоголе и не читали правдивую антиалкогольную литературу. У Вас, что ни слово, то ложь, а этой лжи наш народ напичкан достаточно и без Вашей брошюры.
Посудите сами - зачем учить людей гигиене пьянства, когда надо учить гигиене трезвости. Пьянство есть зло, в какие бы наряды его не рядили, и чем красивее Вы его нарядите, тем больше привлечете людей к потреблению алкоголя. Надо говорить не о гигиене пьянства, а об омерзительности пьянства, чтобы людей от одной мысли об алкоголе тошнило.
Как можно говорить о гигиене пьянства, когда алкоголь в любых дозах антигигиеничен. Это издевательство над людьми. Это все равно, что говорить о нежности убийства или о любезном грабеже.
Вы пишите, что "под гигиеной употребления спиртного Вы понимаете культуру человека". Но ведь истинная культура не совместима с потреблением алкоголя, так как еще И.П.Павлов доказал, что от самых малых доз алкоголя у человека в мозгу погибает все, что добыто воспитанием, то есть культура.
В своем письме Вы показываете, что пользуетесь ложными данными, которые нам насаждают враги трезвости. Эта ложь лежит в основе всей Вашей брошюры. Вы пишите, что от запретительных мер пострадала экономика: На самом же деле за каждый рубль, полученный от продажи алкоголя, мы получили 5-6 рублей убытка. Это доказано всеми выдающимися экономистами мира. Вы пишите, что запретительные меры привели к вырубке виноградника. А Вы видели хоть один участок земли, где был вырублен старый виноградник, а не посажен новый ? Это мафия освещает так этот вопрос, а Вы, не проверив, повторяете, то есть опять говорите ложь. А правда заключается в том, что в правительственном Указе сказано: при очередной замене старого виноградника на новый, заменять винные сорта на сладкие. Так мафия, фотографировала вырубку старого, но не фотографировала посадку свежего, сладкого винограда. А наши легковерные люди охотно верят этой лжи, и сами ее пропагандируют.
Вы пишите, что после Указа "развилось подпольное самогоноварение". Но ведь это также очередная ложь, так как строго научно доказано, что развитие самогоноварения идет строго 'в ногу" с ростом официального хмеля; чем больше в продаже официального хмеля, тем больше варят самогон. И доказано, что после Указа наряду с сокращением производства официального хмеля резко сократилось производство самогона.
Тоже самое надо сказать и об отравлениях суррогатами. Официально доказано, что вместе с понижением уровня потребления алкоголя, резко снизилось и количество отравлений суррогатами.
Вы пишите, что после Указа "духовность, культура, медицина, быт - все было оставлено без внимания". По Вашему, все эти показатели были лучше, пока люди пили больше? Но ведь это же абсурд. Начать хотя бы с того, что в 1986-87 гг наши женщины впервые .за много лет могли видеть у себя дома своих мужей трезвыми, которые и читать стали литературу, и вместо пивных шли с детьми в театр, музей.
А Вы знаете, что в 1986-87 гг, когда сократилось потребление алкоголя, у нас родилось на 500 тысяч детей в год больше, чем за десятки предыдущих лет, что продолжительность жизни мужчин увеличилась на 2,6 года, что прогулы снизились на 30-40% ! Это что, от плохих условий жизни и быта ?! Нет, так нельзя писать! У Вас, что ни слово, то ложь ! А основываясь на лжи можно написать только лживое произведение, которое ничего кроме вреда принести не может.
Извините за категоричность моих суждений. Я убежден, что Вы пишите не со злым умыслом, а не сознательно, - и поэтому не должны обижаться на сказанную правду.
Читали ли Вы мои книги: "В плену иллюзий", "Ламехузы". Если не читали, то постарайтесь прочесть. Там изложена вся правда об алкоголе.
С уважением Углов Ф.Г.
Пропаганда умеренных доз, будучи лживой по существу, является основным препятствием к принятию единственно правильного и неизбежного для человечества решения - полного отказа от алкогольных изделий, в любом виде и в любых дозах. Только тогда человечество придет к нормальной жизни, когда полностью откажется от всех видов наркотиков в любой дозе и, в первую очередь, от вина и табака, как легальных наркотиков.
Среди тех бед, что несут наркотики, и особенно алкоголь, надо особо подчеркнуть рост преступлений. Давно лучшие умы человечества, Всемирная организация здравоохранения, а также статистические данные, подтвердили, что от 60 до 90% преступлений совершается в нетрезвом виде. При этом заядлые алкоголики совершают преступления не так часто. Значительно чаще их совершают пьющие "умеренно". "Выпить для храбрости", так обычно говорят идущие на совершение темных дел. На самом деле пьют чаще не для храбрости, а для заглушения совести, чести, стыда. Как писал Л.Н.Толстой: человеку стыдно украсть, убить, или сделать какой-то недостойный человека поступок, а он выпил вина, и ему не стыдно. Выпив, он "смело" идет на любое грязное дело, на преступление, на убийство.
Этим пользуются те, кто хотел бы, чтобы другой сделал не дозволенный поступок. Для этого, он этого человека напоит. И тот идет на любой грязный поступок, на который, будучи трезвым, он бы не пошел. По мнению многих ученых, прекращение производства и продажи алкоголя, отрезвление общества, позволит закрыть девять десятых тюрем.
Однако редкое правительство идет на это. Ибо "пьяным народом легче управлять". Да и многие из тех, кто управляет страной имеет прямое или косвенное отношение к алкогольной мафии, получая от нее немалые проценты. Иначе трудно объяснить, почему никто в Правительстве даже не поднимает вопрос о трезвости. Мало того, оно строго смотрит за тем, чтобы средства массовой информации не пропустили бы что-нибудь, что поднимет народ на трезвость. С приходом к власти демократов, быстро был скомпрометирован и сведен на нет Указ Советского Правительства о борьбе с пьянством и алкоголизмом 1985 года.
Началась алкогольная вакханалия, которая за последние 2-3 года свела в могилу десятки, а может быть и сотни тысяч тех, кто так легко "клюнул" на бешеную рекламу спирта и табака. Пьянство, как ничто другое способствует и провоцирует преступления. Наряду с гибелью людей от алкоголя, все ярче разгорается пламя самых жутких преступлений, с чудовищными убийствами, ни в чем не повинных людей.
Правительство издает указы, якобы для борьбы с преступностью, оставляя пьянство в стране не тронутым. Для младенца ясно, что при таком разгуле алкогольного беспредела, преступность будет нарастать, сколько бы Указов и Приказов не издавалось. Правительство не заинтересовано в уничтожении ни того, ни другого. Организованное самой властью или преступниками убийство запугивает народ и позволяет безнаказанно издеваться над ним, да и попутно, конечно, не бескорыстно уменьшает православный народ в угоду закордонным правителям. В настоящее время народ должен понимать, что при современном уровне потребления алкоголя преступность не обуздать, ни тем более, приостановить, невозможно.
И первым шагом в борьбе с преступностью должно быть полное отрезвление народа. Опыт России 1914 года показал, что уже через 3-4 недели "опустели тюрьмы, освободились участковые камеры, хулиганство, как рукой сняло" и т.д.
Если 60-90% преступлений совершается людьми, находившимися в нетрезвом состоянии, то лишь одно прекращение производства и потребления алкоголя во много снизит преступность и создаст условия для нормальной борьбы, с преступлениями. Пока мы не прекратили пить, наша страна ни к чему разумному не придет, и быстрыми темпами будет катиться к пропасти. Вот почему седьмой съезд Союза борьбы за народную трезвость, на котором участвовали 270 делегатов, представляющих 58 городов и 6 бывших Союзных республик (РФ, Украина, Беларусь, Молдавия, Казахстан, Таджикистан) единодушно поддержали требование 1700 врачей об официальном признании алкоголя и табака наркотиками, распространив на них закон о борьбе с наркоманией. Их требование вновь направленное в Правительство и Государственную Думу не может не поддержать ни один из тех, кто любит свой народ и желает ему добра. Только заклятые враги русского народа могут остаться равнодушными и не вынести соответствующего решения в защиту жизни и будущего своего народа.
Здесь приводим это обращение дословно и просим всех, согласных с ним, присоединить свой голос в защиту трезвости.
По благословению высокопреосвященнейшего ИОАННА митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского.
По благословению высокопреосвященнейшего ИОАННА митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского.
Оружие против нации
Обращение 1700 врачей
Мы, врачи, профессора и академики медицины обращаемся к Вам с просьбой обсудить и вынести решение об официальном признании наркотиками алкоголя и табака, получивших массовое распространение в нашел стране, причинивших и причиняющих огромный вред человеку и обществу, ставящих под угрозу само существование нашего Отечества как культурного государства.
Все выдающиеся ученые как прошлого, так и настоящего, бескомпромиссно установили, что алкоголь является сильным наркотическим ядом.
А.Н.Тимофеев в книге "Нервно-психические нарушения при алкогольной интоксикации" (П.,1955 г.) пишет: "Алкоголь относится к наркотическим веществам, действующим парализующим образом на любую живую клетку..., особенно на клетки коры головного мозга... оказывает парализующее действие на высшие отделы центральной нервной системы (ЦНС), растормаживает механизмы нижележащих отделов. Этим объясняется возбужденное состояние выпившего человека, так как тормозной процесс в высших отделах уже пострадал".
В.К.Федоров, ближайший ученик И.П.Павлова, в статье "О начальном влиянии наркотиков (алкоголя и хлоралгидрата)" утверждает, что алкоголь есть наркотик, и как всякий нарко-тик имеет свои особенности, и лишь в деталях отличается от других наркотиков: все фазы влияний алкоголя на ЦНС растянуты... эйфория при алкоголе более отчетлива, чем и объясняется тяготение в человеческом обществе к алкоголю' ('Труды физиологической лаборатории И.П.Павлова', 1949 г.).
И.Я Введенский считает: 'Алкоголь относится к наркотическим ядам и из всех тканей тела имеет наибольшее сродство с ЦНС" ("О вменяемости алкоголиков", М., 1935 г.).
Н.Е.Введенский в 7-м томе ППС (Л., 1963 г.), в статье "О действии алкоголя на человека" говорит о том, что "действие алкоголя во всех содержащих его напитках (водки, ликеры, вина, пиво и т.п.) сходно с действием наркотических веществ и типичных ядов, таких, как хлороформ, эфир, опий и т.п.".
В.Т.Кондратенко и А.Ф.Скугаревский в книге "Алкоголизм' (Минск, 1983 г.) пишут: "Основный фармакологическим действием алкоголя на ЦНС является наркотическое".
Особо опасное действие алкоголь проявляет на организм ребенка. По данным фармаколога И.Н.Кракова, у детей, не достигших десяти лет, сильный токсический эффект, то есть отравление и даже смерть наблюдается от 2-3 столовых ложек водки, что соответствует приблизительно 15 г чистого алкоголя (цитир. по Ю.Груббе: "Алкоголь, семья, потомство", 1974 г.).
В 1975 году Всемирная ассамблея здравоохранения вынесла решение: "Считать алкоголь наркотиком, подрывающим здоровье". Даже с формальной стороны признано, что алкоголь - наркотик. В Большой Советской Энциклопедии сказано дословно: что "алкоголь относится к наркотическим ядам" (т.2, стр.116). Госстандарт СССР 1982г.: "Алкоголь, этиловый спирт... Относится к сильнодействующим наркотикам" (№ 1053 ГОСТ 5964-82). Крупнейшие умы мира, такие, как Дарвин, еще в XIX столетии писали, что "зло, причиняемое потреблением алкоголя, превышает те беды, что несут человечеству чума, голод и война вместе взятые".
Несмотря на все эти научные данные, в нашей стране имеет место странный парадокс - наркотический яд свободно продается даже в гастрономических магазинах.
То же самое надо сказать и о табачном наркотике, ядовитое и наркотическое действие которого испытывают на себе повседневно миллионы людей и расплачиваются за это многими годами жизни и здоровья. Из всех наркотиков только алкоголь и табак не находятся под запретом законов, потому что они служат могущественным оружием мафии для обогащения и эксплуатации людей, для совершения многих бесчеловечных преступлений.
Беды, которые эти вещества наносят человечеству, далее нетерпимы.
Алкоголь и табак разрушают здоровье миллионов людей, приводят к появлению на свет сотен тысяч и миллионов дефективных и дебильных детей; увеличивают преступность; снижают производительность труда, увеличивают брак и аварии; несут раннюю смерть и рост смертности в обществе, сокращают продолжительность жизни человека на 15-20 лет; разрушают экономику, губят экологию. Но самое сильное и губительное действие алкоголь оказывает на мозг и репродуктивные органы, что ведет к разрушению и гибели не только настоящего, но и будущего человека как разумного существа.
Установлено, что даже кружка пива вызывает структурные изменения в организме. При длительном употреблении алкоголя перерождаются и атрофируются ткани, что особенно резко и рано проявляется в мозгу... Сначала происходит атрофия больших полушарий и мозжечка, разрежение и запустение их коры в связи с гибелью корковых нейронов. (В.К.Болецкий, "Тезисы научной конференции", М., 1955г.).
Изменение структуры головного мозга возникают уже при умеренном потреблении алкоголя. Шведские ученые установили, что после 4-х лет употребления спиртных напитков имеет место сморщенный мозг, из-за гибели миллиардов клеток коры мозга. У "умеренно пьющих" сморщенный мозг обнаружен в 85% случаев" (" Наука и жизнь", №10, 1985 г.).
Уже давно лучшие умы человечества требуют узаконить запрет на употребление этих наркотиков, распространив на них закон о борьбе с наркоманией. 80 лет назад 800 врачей из Англии, Германии', Австрии обратились с воззванием прекратить считать алкоголь пищевым продуктом и отнести его к наркотикам. Но тогда силы врагов трезвости были велики и врачам не удалась их благородная миссия. Ныне мы вновь поднимаем свои голоса в защиту и за спасение людей.
Мы - люди самой гуманной профессии, призванные защищать жизнь и здоровье людей, не можем далее терпеть, что в нашей стране от причин, связанных с потреблением алкоголя и табака ежегодно погибают почти полтора миллиона человек; рождается более 200 тысяч дефективных и больных детей. Здравый смысл требует решить этот вопрос логично и законно.
Почему наркотики - алкоголь и табак, по своему губительному действию не отличаются от других наркотиков, таких, как морфий, опий, хлороформ, эфир, марихуана, а вреда приносят в десятки и сотни раз больше - до сих пор не подчинены закону о борьбе с наркоманией? Может быть, потому, что что с их помощью можно погубить больше людей, потому, что они позволяют вершить темные и грязные дела менее заметно для одурманенных глаз ? Не пора ли перестать следовать указаниям мафии, наживающейся на уничтожении жизни и здоровья людей , производстве и продаже спиртного и табака ?! Будучи освобожденным от этих наркотических ядов, человек сможет защитить свое настоящее и будущее, будущее планеты.
Для признания алкоголя и табака наркотиками и распространения на них запрета, касающихся остальных наркотических средств, необходимо решение ООН. Но в этой организации нельзя исключить сильное влияние коммерческих и иных интересов винно-водочной промышленности, трудности его преодоления. Поэтому мы вправе решить этот вопрос внутри своей страны, как и поступил ряд арабских государств.
Учитывая, что потребление алкоголя и табака растет и получило в нашей стране распространение, не имеющее себе равного по размаху в мире, принимая во внимание огромные нравственные, демографические, экономические и экологические потери, которые уже понес и продолжает нести наш народ и государство; учитывая, что дальнейшее отношение к алкоголю как к пищевому продукту и Свободная его продажа грозит полным подрывом здоровья; жизни и будущности нации и может закончиться катастрофой в самом недалеком будущем, - мы, врачи всех специальностей, вносим предложение: признать алкоголь и табак наркотиками и распространить на них закон о защите населения от наркомании.

Письмо подписали академики медицинских наук России
• Ф.Г.Углов, Санкт-Петербург,
• В.В.Кованов, Москва,
• Е.А.Вагнер. Пермь,
• Е.Н.Калнберз, Рига,
• Л. Т.Малая, Харьков,
• Е.И.Гонарчук, Киев, и другие;
члены-корреспонденты АМН
• Р.И.Вагнер, Санкт-Петербург,
• Н.С.Кисляк, Москва,
• Л.В.Тимошенко, Киев,
• ГМСоловьев, Москва,
• П.П.Коваленко, Ростов-на-Дону, и другие;
профессора и врачи
• Л.В.Лебедев, Санкт-Петербург,
• В.В.Гриценко, Санкт-Петербург,
• К.Н.Самсонова, Брянск, и еще тысяча шестьсот восемьдесят шесть подписей из Москвы, Санкт-Петербурга, Саранска, Омска, Первоуральска, Харькова, Иркутска, Душанбе и пр.
Подлинные документы с подписями хранятся по адресу: 197689, Санкт-Петербург, ул.Л. Толстого, 8, Санкт-Петербургский медицинский институт им. акад. И.П.Павлова. Ф.Г.Углов.

…Увеличивая смертность в два раза, курение уносит дополнительно многие тысячи жизней.
По данным отечественных авторов, при поражении сосудов сердца, курящие умирают в среднем на 19 лет раньше. В среднем, курящие мужчины умирают по сравнению с некурящими от различных заболеваний на 15 лет раньше, от заболеваний коронарных сосудов сердца - примерно на 18 лет раньше, от хронического бронхита - на 14 лет, от рака легкого - на 11 лет раньше..."

Андрей 31 марта 2004 года, среда, в 08:37:

"С собой в поход брать
надлежит
Меч и Колобок из сои.
НЕ ТЯЖЕЛО."

Айбек Бегалин 31 марта 2004 года, среда, в 15:45:

Г.С. Альтшуллер «Краски для фантазии» («Шанс на приключение» Петрозаводск, «Карелия» 1991г.)
…Ныне установлено, что творческие способности представляют собой сплав многих качеств. И хотя наука еще не знает точных формул этих качеств, можно с уверенностью сказать: все творческие качества включают фантазию. Подобно тому, как углерод входит во все органические соединения, фантазия составляет непременный и очень важный элемент всех без исключения творческих качеств. Развивать творческие качества — значит развивать воображение, фантазию.
Но удивительный парадокс: признание величайшей ценности фантазии не сопровождается планомерными усилиями по ее развитию. В школах нет уроков воображения, студенты не изучают курс развития творческого воображения, аспиранты не сдают экзамен по воображению. В рассказе Р. Джоунса «Уровень шума» психолог Бэрк с горечью говорит: «Мы постепенно взрослеем, и, по мере того, как мы учимся в школе и получаем образование, в наших фильтрах шума появляются ограничительные уровни, которые пропускают лишь ничтожную часть сведений, приходящих из внешнего мира и ил нашего воображения. Факты окружающего мира отвергают я, если они не подходят к установленным уровням. Творческое воображение суживается...»
Пока единственным массовым и практически действенным средством развития фантазии остается чтение научно-фантастической литературы (НФЛ). Для современности характерно увлечение НФЛ, но особенно сильна тяга к ней у инженеров и ученых. Пятьдесят два процента опрошенных инженеров и физиков отметили, что ценят НФЛ прежде всего за новые научно-фантастические идеи. Действительно, в этом отношении НФЛ может дать очень многое думающему инженеру. Вплоть до темы, за разработку которой можно взяться, или даже до готового решения, которое остается лишь перевести на инженерный язык. Недавно, например, в ФРГ выдан патент № 1 229 969 с такой формулировкой предмета изобретения: «Способ добычи полезного ископаемого из космических месторождений, отличающийся тем, что в качестве месторождения выбирают астероид с небольшой собственной массой и такой орбитой, при которой возможны затраты на осуществление импульса для транспортирования астероида на Землю». Человек, хорошо знающий фантастику, сразу отметит, что в числе авторов изобретения следовало бы указать Жюл я Верна («Золотой метеор») и Александра Беляева («Звезда КЭЦ»).
Перелистывая патентные материалы последних лет, невольно замечаешь, что все чаще и чаще встречаются изобретения «на грани фантастики», а норой и за этой гранью…

…Разумеется, НФЛ далеко не всегда содержит идеи зрелые и правильные. Нередко читателю приходится встречать идеи с научно-технической точки зрения сомнительные или откровенно условные. Более того, в ряде случаев в фантастической идее все неверно. Но в силу своей яркости, необычности она привлекает внимание исследователей, вызывает интенсивные поиски, приводящие к ценным открытиям или изобретениям.
Лауреат Ленинской премии Юрий Денисюк рассказывает: «Я решил придумать себе интересную тематику, взявшись за какую-то большую, на грани возможности оптики задачу. И тут в памяти выплыл полузабытый рассказ И. Ефремова...» Речь идет о рассказе «Тени минувшего». В пещере, в результате редкого сочетания условий, возникло подобие фотоаппарата, узкий вход в пещеру сыграл роль входного отверстия камеры-обскуры, а противоположная входу стена, покрытая смолой, стала огромной фотопластинкой, запечатлевшей мгновения давно минувших эпох. Денисюк подошел к проблеме иначе: а нельзя ли получить изображение вообще без объектива? Исследования привели к открытию одной из систем голографии. Но первый толчок все-таки был дан рассказом! «Я не только не отрицаю,— говорит Денисюк,— своеобразное участие И. Ефремова в моей работе, но подтверждаю его с удовольствием».
НФЛ помогает преодолевать психологические барьеры на путях к «безумным» идеям, без которых не может развиваться наука. Это тонкая и пока малоизученная функция научно-фантастической литературы, становящейся элементом профессиональной тренировки ученого.
Обычно механизм воздействия НФЛ состоит в том, что научная фантастика вступает в реакцию с реальными «рабочими» мыслями. Суть этой реакции становится понятной, если воспользоваться схемой творческого процесса, предложенной академиком Б. М. Кедровым ( Кедров Б.М.О теории научного открытия. Научное творчество. М.: Наука, 1969. С. 78—82.).
В поисках решения задачи мысль человека движется в определенном направлении от единичных факторов Е к выявлению того особенного О, что присуще этим факторам. Следующим шагом должно быть установление всеобщности В, то есть формулировка закона, теории и т. п. Переход от Е к О не вызывает особой трудности, но дальнейший путь от О к В прегражден познавательно-психологическим барьером /. Нужен какой-то трамплин Г, позволяющий преодолеть барьер. Чаще всего таким трамплином бывает случайно возникающая ассоциация, причем появляется эта ассоциация при пересечении линии с другой линией мыслей.
Научно-фантастическая литература хорошо работает в качестве линии р.
НФЛ воздействует на творческий процесс и косвенно. Чтение фантастики постепенно ослабляет психологическую инерцию, повышает восприимчивость к новому. На схеме Кедрова это можно показать как уменьшение высоты познавательно-психологического барьера и появление способностей к самообразованию трамплина, то есть к преодолению барьера без непосредственного внешнего воздействия линии р.
Нельзя, конечно, сказать, что НФЛ стала незаменимым инструментом развития творческих способностей. Но она безусловно является одним из важных инструментов. Возможности научной фантастики в этом смысле далеко не исчерпаны.
И все-таки: нет ли других способов развития воображения?
Одна из немногих попыток в этом направлении была предпринята профессором Стенфордского университета Джоном Арнольдом. По методу Арнольда предлагается решать изобретательские задачи в условиях воображаемой планеты Арктур IV…

Айбек Бегалин 31 марта 2004 года, среда, в 17:31:

Роман Колина Уилсона "Паразиты мозга" http://liblist.narod.ru/au869.html
Впервые у нас печатали в "Уральском следопыте", кажется

"…Едва очутившись в комнате, я уже достоверно знал, что паразиты мозга за мной наблюдают. Сказать, что они находились "там", внутри комнаты, звучало бы, наверное, как парадокс: ведь я уже сказал, что они находились "внутри" меня. На самом деле это просто от неадекватности современного языка. Всеобщие ум, пространство и время сливаются в некотором смысле воедино, как верно замечал Уайтхед. Наш ум на самом деле не находится у нас "внутри", как это можно сказать о кишках. Индивидуальная сущность каждого человека - это своего рода небольшое обособленное взвихрение в единой атмосфере совокупного разума, микроскопическое отражение всего человечества. Так что когда я вступил в комнату, паразиты находились одновременно и внутри меня, и поджидали меня там, в комнате. Бумаги, вот что они караулили.
Недели тренировок не прошли даром. Я допустил, чтобы мой ум "покачнулся" под их пристальным взором, подобно тому, как клонится по ветру дерево или больной сгибается под тяжестью своего недуга. И опять у меня возникла непроизвольная ассоциация - не с акулами, а скорее со спрутами, зловещими обитателями безмолвных глубин, которые сейчас за мной скрытно наблюдают. Я принялся заниматься своими делами, сделав вид, что не замечаю постороннего присутствия. Я даже подошел к ящикам и заглянул туда, сподобясь как бы мельком, с обычным безразличием подумать о работах по психологии. Именно теперь я ясно сознавал, что сила мышления во мне обрела совершенно иную качественную характеристику. Я был полностью свободен от того человека, который еще два месяца назад был для меня "Гилбертом Остином". Общего с ним у меня было не более, чем у кукловода со своей марионеткой. И в то же время, зная, что за мной со стороны наблюдают паразиты, я незаметно вновь слился с собой тогдашним, став, так сказать, "пассажиром своего прежнего "я". Страха, что могу себя раскрыть, у меня не было, я владел собой в достаточной мере уверенно. Я сомкнулся с сущностью "прежнего" Гилберта Остина, и теперь это уже он расхаживал по комнате, звонил в Хампстед справиться о здоровье миссис Вайсман и в конечном итоге сделал звонок в агентство по хранению, попросив свезти мебель (меблировка в квартире принадлежала мне) и ящики с бумагами на склад. После этого я спустился вниз, переговорил с хозяином дома, а оставшуюся часть дня провел в Британском музее за разговором с Германом Беллом, директором отдела археологии. Все это время я по-прежнему чувствовал на себе наблюдение паразитов, хотя теперь и не столь пристальное. После того как я позвонил в фирму по перевозке мебели, чтобы оттуда прислали машину за ящиками, их интерес ко мне явно ослаб.
Вслед за тем на протяжении почти двух суток я следил, чтобы мои мысли вращались исключительно вокруг рутинных вопросов, по преимуществу работ на Каратепе. Это было не так трудно, как, возможно, кажется (большинство тех, что еще продолжают чтение, поймут). Главное здесь было "вжиться в роль", отождествив себя с исполняемым персонажем; подыграть ажиотажу Белла насчет раскопок и так далее. Я разгуливал по Лондону, встречался с друзьями, позволил завлечь себя на "междусобойчик", где мне пришлось разыгрывать из себя светского льва ("междусобойчик", впрочем, напоминал скорее банкет: едва заручившись у меня обещанием прийти, хозяйка поназвала сотню гостей). Я намеренно заставил свой ум работать в старой манере - иными словами, посредственно. Я дал себе перевозбудиться, а затем по дороге домой впасть в уныние. На обратном пути в самолете я позволил себе сокрушенно покаяться, зачем я так дурацки убил время, и зарекся никогда больше не гусарствовать по чьей-либо прихоти. Когда вертолет Компании опустил меня в Диярбакыре, мне показалось, что небосвод снова чист. Но все равно следующие двое суток я продолжал держаться начеку, бдительно ограждая мысли в ожидании, когда на раскопки возвратится Райх. Так что соблазна расслабиться у меня не было. Как только Райх вернулся, я сообщил ему обо всем со мною происшедшем. Я высказал соображение насчет того, что, распорядившись перевезти ящики на склад, вообще уничтожил интерес паразитов к своей персоне. Но обольщаться излишней уверенностью никто из нас и не думал..."

Айбек Бегалин 31 марта 2004 года, среда, в 18:03:

Вспомнил - журнал "Сибирские огни". Роман очень интересный, на некоторых сайтах почему-то он помещён не полностью

Илья Филипсон 01 апреля 2004 года, четверг, в 09:15:

В России он даже в оригинале печатался, если кому интересно. Где-то после 2000 года.

Тимур Василенко 01 апреля 2004 года, четверг, в 14:11:

Гилберт Кийт Честертон "О лежании в постели"
"...я твердо убежден, что именно моим собратьям по лежанию в постели пришло в голову украсить плафоны дворцов и своды храмов мятежной толпой падших ангелов и победоносных богов. Я уверен, что, если бы Микеланджело не предавался этому славному и древнему занятию, он бы не догадался перенести на потолок Сикстинской капеллы божественную драму, которая может происходить только на небесах.
В наши дни к лежанию в постели относятся лицемерно и неправильно. Много сейчас симптомов упадка, но один опасней всего: мы носимся с мелочами поведения и забываем об основах нравственности, о вечных узах и правилах трагической морали человека. Нынешнее укрепление третьестепенных запретов еще хуже, чем ослабление запретов первостепенных. Упрек в плохом вкусе гораздо страшнее теперь, чем упрек в распутстве.
Особенно остро это проявляется в нашей нынешней тяге к «полезному образу жизни». Вставать рано — частное дело; теперь же считают, что это едва ли не основа нравственности. Да, рано встать — удобно и разумно, но ни в малой мере не праведно, как не грешно лежать в постели. Скупцы встают на рассвете; воры, если верить слухам, встают ночью.
Нам грозит большая опасность: механизм поведения работает все четче, дух слабеет. На самом деле мелкие, будничные действия могут быть свободными, гибкими, творческими, а вот принципы, идеалы — твердыми и неизменными.
...Привычка поможет, если нужно, вставать в пять часов утра. Но нельзя привыкнуть к тому, чтобы тебя сжигали за убеждения; первая попытка чаще всего оказывается последней. Обратим чуть больше внимания на то, готовы ли мы к неожиданной доблести. Может быть, когда я встану, я сделаю что-то немыслимо, безрассудно хорошее.
Однако я должен предостеречь новичков, изучающих славное искусство лежания в постели. Те, кто может работать лежа (как журналисты), и те, кто не может (как, скажем, китобои), не должны этим злоупотреблять. Но сейчас я говорю не о том. Я хочу предостеречь от другого: лежите в постели без всяких причин и оснований. Надеюсь, вы понимаете, что я говорю не о больных.
Лежа в постели, здоровый не ищет оправдания — тогда он и встанет здоровым. Если же у него найдется мелкая, разумная причина, он встанет ипохондриком."

Айбек Бегалин 01 апреля 2004 года, четверг, в 15:13:

Иммануил Кант «О характере как образе мыслей» Собр.соч.т.6.
«…Итак, лучше всего, если основоположения, касающиеся характера, излагаются негативно:
а. Не говорить преднамеренно неправды, а потому говорить осмотрительно, чтобы не навлечь на себя нареканий в измене своему слову.
в. Не льстить — в глаза казаться благожелательным, а за спиной быть враждебным.
с. Никогда не нарушать своего (свободно данного) обещания; сюда относится также: помнить о дружбе даже после того, как она прекращена, и впоследствии не злоупотреблять прежней доверчивоcтью и откровенностью другого.
с1. Никогда не иметь дружеского общения с человеком дурного образа мыслей и, памятуя выражение noscitur ex socio est (от самого человека не узнаем того, что узнаем о нём от его товарища), ограничиваться только деловым общением с ним.
е. Не обращать внимания на болтовню, основывающуюся на поверхностном и злобном суждении других, ибо противоположное же обнаруживает слабость; точно так же не очень бояться идти против моды, которая есть нечто скоротечное и изменчивое; а если она уже приобрела некоторое серьезное влияние, не распространять по крайней мере ее заповеди на нравственность.
Человек, который в своем образе мыслей сознает в себе характер, имеет этот характер не от природы, а каждый раз должен го иметь приобретенным. Можно даже допустить, что утверждение характера подобно некоему возрождению составляет какую-то торжественность обета, данного самому себе, и делает для него неза-ываемым это событие и тот момент, когда, как бы полагая новую поху, в нем произошла эта перемена. Воспитание, примеры и наставление могут вызвать эту твердость и устойчивость в принципах вообще не постепенно, а внезапно, как бы путем взрыва, который сразу же следует за утомлением от неопределенного состояния инстинкта. Может быть, немного найдется людей, которые испытали эту революцию до тридцатилетнего возраста, а еще меньше найдется людей, которые твердо осуществили ее до сорокалетнего возраста. Пытаться постепенно стать лучше — это напрасный труд, ибо в то время как работают над одним впечатлением, гаснет другое; утверждение же характера есть абсолютное единство внутреннего принципа образа жизни вообще…
…Одним словом, правдивость во внутреннем признании перед самим собой, а также в отношениях с каждым другим, если она стала высшей максимой,— вот единственное доказательство, сознания человека, что у него есть характер; а так как иметь такой характер — это минимум того, чего можно требовать от разумного человека, а вместе с тем и максимум его внутренней ценности (человеческого достоинства), то принципиальность (обладание определенным характером) должна быть доступна самому обыденному разуму, и в смысле достоинства она ставит такого человека выше самого большого таланта…»

Айбек Бегалин 02 апреля 2004 года, пятница, в 18:01:

Карлос Кастанеда « Разговоры с Доном Хуаном»
«…15 апреля 1962 года.
Когда я собирался уезжать, я решил еще раз спросить его о врагах человека знания. Я доказывал, что в течение какого-то времени я не смогу вернуться и что мне кажется неплохой идеей записать все, что он сможет мне сказать, а потом подумать над этим, пока я буду в отсутствии.
Он некоторое время колебался, а потом начал говорить:
- Когда человек начинает учиться - сначала понемногу, он никогда не знает своих препятствий. Его цель расплывчата. Его намерение не
направлено. Он надеется на награды, которые никогда не материализуются, потому что он ничего не знает о трудностях учения.
Он медленно начинает учиться - сначала понемногу, потом - большими шагами. И скоро его мысли смешиваются. То, что он узнает, никогда не
оказывается тем, что он себе рисовал или вообразил, и потому он начинает пугаться. Учение всегда несет не то, что от него ожидают. Каждый шаг
ученика - это новая задача, и страх, который человек испытывает, начинает безжалостно и неуклонно расти. Его цель оказывается полем битвы.
И, таким образом, он натыкается на своего первого природного врага - страх! - ужасный враг, предательский и трудноодолимый. Он остается скрытым
на каждом повороте пути, маскируясь, выжидая. И если человек, испугавшись в его присутствии, побежит прочь, то враг положит конец его притязаниям.
- Что случится с человеком, если он в страхе убежит?
- Ничего с ним не случится, кроме того, что он никогда не научится. Он никогда не станет человеком знания. Он, может быть, станет упрямцем, не
желающим ничего видеть, или безвредным испуганным человеком, во всяком случае, он будет побежденным человеком. Его первый природный враг положит конец его притязаниям.
- И что он должен делать, чтобы одолеть страх?
- Ответ очень прост. Он не должен убегать. Он должен победить свой страх и, посмотря на него, он должен сделать следующий шаг в учении, и
следующий, и следующий. Он должен быть полностью испуганным, но все же, он не должен останавливаться.
Таково правило. И придет момент, когда его первый враг отступит. Человек начинает чувствовать уверенность в себе. Его стремление крепнет.
Учение - уже не пугающая задача. Когда придет этот радостный момент, человек может сказать без колебания, что он победил своего первого природного врага.
- Это случится сразу, дон Хуан, или мало-помалу?
- Это случится мало-помалу. И все же страх исчезнет быстро и
внезапно.
- Но не будет ли человек испуган снова, если с ним случится что-либо
новое?
- Нет, если человек однажды уничтожил страх, то он свободен от него до конца своей жизни, потому что вместо страха он приобрел ясность мысли,
которая рассеивает страх. К этому времени человек знает свои желания. Он может видеть новые шаги в учении, и острая ясность мысли отражает все.
Человек чувствует, что нет ничего скрытого.
И таким образом он встречает своего второго врага: ясность мысли, которую трудно достичь, она рассеивает страх, но также ослепляет. Она заставляет человека никогда не сомневаться в себе. Она дает ему уверенность, что он может делать все, что ему захочется, потому что он видит все ясно, насквозь. И он мужественен потому, что он ясно видит. И он ни перед чем не останавливается, потому что он ясно видит. Но все это - ошибка. Это вроде чего-то неполного. Если человек поддается этому мнимому могуществу, значит он побежден своим вторым врагом и будет топтаться в учении. Он будет бросаться, когда надо быть терпеливым, или он будет терпелив тогда, когда следует спешить. И он будет топтаться в учении, пока не выдохнется, неспособный
научиться чему-нибудь еще.
- Что случится с человеком, который побежден таким способом, дон
Хуан? Он что, в результате умрет?
- Нет, не умрет. Его второй враг просто остановил его на месте и охладил от попыток стать человеком знания. Вместо этого он может стать непобедимым воином или шутом. Но ясность мысли, за которую он так дорого заплатил, никогда не сменится на тьму или страх снова. Он будет ясно
видеть до конца своих дней, но он никогда не будет больше учиться чему-либо или усваивать что-либо.
- Но что же он должен делать, чтобы избежать поражения?
- Он должен делать то же самое, что он сделал со страхом. Он должен победить свою ясность мысли и использовать ее лишь для того, чтобы видеть
и терпеливо ждать, и тщательно замерять и взвешивать все прежде, чем сделать новый шаг. И главное, он должен думать, что ясность его мысли почти ошибка. И придет момент, когда он будет видеть, что его ясность мысли была лишь точкой опоры перед глазами. И, таком образом, он одолеет своего второго природного врага и пребудет в положении, где ничего уже не сможет повредить ему. Это не будет ошибкой. Это не будет точкой перед глазами. Это будет действительно сила. В этом месте он будет знать, что могущество, за которым он так долго гонялся, наконец, принадлежит ему. Он сможет делать с ним все, что захочет. Его олли в его подчинении. Его желание - закон. Он видит все, что вокруг него. Но он также наткнулся на своего третьего врага:
могущество.
Сила - самый сильный из всех врагов. И естественно, самое легкое, это сдаться. В конце концов человек дествительно неуязвим. Он командует: он
начинает с того. Человек на этой стадии едва ли замечает своего третьего врага, надвигающегося на него. И внезапно, сам того не заметив, он
проигрывает битву. Его враг превратил его в жестокого капризного человека.
- Потеряет ли он свою силу?
- Нет. Он никогда не потеряет ни своей ясности мысли, ни своей силы.
- Что же тогда будет отличать его от человека знания?
- Человек, побежденный могуществом, умирает, так и не узнав в действительности, как с этим могуществом обращаться.
- Сила - лишь груз и его судьба. Такой человек ничему не подчинен и не может сказать, когда или как использовать свою силу.
- Является ли поражение от какого-нибудь из врагов окончательным поражением?
- Конечно, оно окончательно.
- Когда какой-нибудь из этих врагов пересилил человека, то тому уже ничего нельзя сделать.
- Возможно ли, например, что человек, побежденный силой, увидит свою ошибку и исправит свой путь?
- Нет, если человек раз сдался, то с ним покончено.
- Но что, если он лишь временно был ослеплен силой, а затем отказался от нее?
- Это значит, что его битва все еще не проиграна и продолжается; это означает, что он все еще пытается стать человеком знания. Человек побежден лишь тогда, когда он больше не пытается и покинет самого себя.
- Но тогда, дон Хуан, возможно, что человек, уйдя в страх, на несколько лет покинет самого себя, но, наконец, победит его.
- Нет, это неверно. Если он поддался страху, то он никогда не победит его, потому что он будет уклоняться от учения и никогда не сделает попытки
снова. Но если в центре своего страха он будет в течение многих лет делать попытки учиться, то он, очевидно, победит еще, так как, фактически, он
никогда не бросал себя ради этого страха.
- Как он может победить своего третьего врага, дон Хуан?
- Он должен непременно победить его. Он должен придти к пониманию того, что сила, которую он, казалось бы, покорил в действительности,
никогда не принадлежала ему. Он все время должен держать себя в руках, обращаясь осторожно и добросовестно со всем, что он узнал. Если он может
увидеть, что ясность мысли и сила без его контроля над самим собой хуже, чем ошибка, то он достигнет такой точки, где все находятся в подчинении.
Тут он будет знать, когда и как использовать свою силу. И, таким образом, он победит своего третьего врага.
Человек будет готов к тому времени и в конце своего пути учения и почти без предупреждения он столкнется со своим последним врагом -
старостью. Этот враг самый жестокий из всех. Враг, которого он никогда не сможет победить полностью, но лишь сможет заставить его отступить. Это время, когда человек не имеет больше страхов, не имеет больше нетерпеливой ясности мысли. Время, когда вся его сила находится в подчинении, но также время, когда он имеет неотступное желание отдохнуть. Если он полностью поддается своему желанию лечь и забыться, если он убаюкивает себя в усталости, то он проиграет свою последнюю битву и его враг свалит его старое слабое существо. Его желание отступить пересилит всю ясность
Но если человек разобьет свою усталость и проживет свою судьбу полностью, то тогда он может быть назван человеком знания, хотя бы на один короткий момент, когда он отгонит своего непобедимого врага. Этого одного момента ясности, силы и знания уже достаточно.»

Айбек Бегалин 03 апреля 2004 года, суббота, в 08:55:

Полное собранiе сочиненiй
В.В.ВЕРЕСАЕВА
съ портретомъ автора
томъ первый
изданiе Т-ва А. Ф. МАРКСЪ въ С.-ПЕТЕРБУРГЪ. 1913.
Приложение къ журналу «Нива» на 1913г.
«Записки Врача»
« …«Все совершенно, выходя изъ рукъ природы». Это утвержденiе Руссо уже давно и безповоротно опровергнуто, между прочимъ, и относительно человека. Человькъ застигнуть настоящимъ временемъ въ определенной стадiи своей эволюцiи, съ массою всевозможныхъ недостатковъ, недоразвитiй и пережитковъ: онъ какъ бы выхваченъ изъ лабораторiи природы въ самый разгаръ процесса своей формировки, недодьланнымъ и незавершеннымъ. Такъ, напр., толстая кишка начинается у насъ короткою «слепою кишкою»; когда-то, у нашихъ зоологическихъ предковъ, она представляла собою большой и необходимый для жизни органъ, какъ у теперешнихъ травоядныхъ животныхъ. Въ настоящее время этотъ органъ намъ совершенно не нуженъ; но онъ не исчезъ, а переродился въ длинный, узкiй червовидный отростокъ, висящiй въ видь придатка на сльпой кишкь. Онъ не только не нуженъ,—онъ для насъ вреденъ: идущiя въ пищевой кашиць сьмечки и косточки легко застрьваютъ въ нанъ и вызываютъ тяжелое, часто смертельное для человека воспаление червевиднаго отростка.
Далье, органы человека и ихъ размьщенiе до сихъ поръ, еще не приспособились къ вертикальному положению человека. Нужно себь ясно представить, какъ рьзко при такомъ положенiи должны были измениться направленiе и сила давленiя на различные органы, и тогда легко будетъ понять, что приспособиться къ своему новому положение органамъ вовсе по такъ легко. Не перечисляя всьхъ обусловленныхъ этимъ несовершенствъ, укажу на одно изъ самыхъ существенныхъ: бозъ малаго половину всьхъ женскихъ бользней составляютъ, различнаго рода смьщенiя матки; между тьмъ многiя изъ этихъ смьщенiй совсьмъ не имьли бы мьста, а происшедшiя—изльчивались бы значительно легче, если бы женщины ходили на четверенькахъ; даже въ качествь временной мьры, предложенное Марiонъ-Симсомъ «кольнно-локтевое» положенiе женщины играетъ въ гинеколопи и акушерств'Ь незаменимую роль; нькоторые гинекологи признаютъ открытiе Марiонъ-Симса даже «новоротнымъ пунктомъ въ исторiи гинекологiи»…
…Мечниковъ указалъ еще на одно кричащее противорьчiе въ человьческомъ организмь, — именно въ области полового чувства. Ребенокъ еще совершенно неприспособленъ для размноженiя, а между тьмъ, половое чувство у него настолько обособлено, что онъ получаетъ возможность злоупотреблять имъ. У девушки ростъ тазовыхъ костей, по окончанiи котораго она становится способною къ материнству, заканчивается лишь къ двадцати годамъ (Это указанiе Мечникова вполнь подтверждается статистикою; по Бертильону, смертность дьвушекъ въ возрасть отъ 15 до 20 летъ составляетъ 7%, а женщинъ въ томъ же возрасть – 50% ), тогда какъ половая зрелость наступаетъ у нея въ шестнадцать льтъ. Что получается? Три момента, которые по самой сути своей необходимо должны совпадать,— половое стремленiе, половое удовлетворенiе и размноженiе,—отдьляются другъ отъ друга промежутками въ ньсколько льтъ. Девочка способна десяти льтъ стремиться стать женою, стать женою она способна только въ шестнадцать льтъ, а стать матерью—не раньше двадцати!
«Замечательно также, — говорить Мечниковъ: — что такiя извращенiя природныхъ инстинктовъ, какъ самоубийство, дьтоубiйство и т. п., — т.-е. именно такъ называемый «неестественныя» дьйствiя, составляютъ одну изъ самыхъ, характерныхъ особенностей человька. Не указываетъ ли это на то, что эти дьйствiя сами входятъ въ составъ нашей природы и потому заслуживают очень серьезнаго вниманiя? Можно утверждать, что видь Homo sapiens принадлежитъ къ числу видовъ, еще не вполне установившихся и неполно приспособденныхъ къ условiямъ существованiя».
Особенна ярко эта неприспособленность человека къ условiямъ существованiя сказывается въ несоразмерной слабости его нервной системы. Человькъ въ этомъ отношенiи страшно отсталъ отъ жизни. Жизнь требуетъ отъ него все больше нервной энергiи, все больше умственныхъ затрать; нервы его неспособны на такую интенсивную работу, и вотъ человькъ прибьгаетъ къ возбудителямъ, чтобъ искусственно поднять свою нервную энергiю. Моралисты могутъ за это стыдить человечество, медицина можетъ указывать на «противоестественность» введьнiя въ организмъ такихъ ядовъ, какъ никотинъ, теинъ, алкоголь и т. п. Но противоестественность — понятiе растяжимое. Сами но себь многiе изъ возбудителей,— какъ табакъ, водка, пиво,— на вкусъ отвратительны, дьйствiе всьхъ ихъ на непривычнаго человека ужасно; почему же каждый изъ этихъ возбудителей такъ быстро и победно распространяется изъ своей родины по всему мiру и такъ легко побьждаетъ «естественную» природу человека? Противоестественна организацiя человька, отставшая отъ изменившихся жизненныхъ условiй, противоестественно то, что человькъ припужденъ на сторонь черпать силу, источникъ которой онъ долженъ бы носить въ самомъ себь.
Такъ, или иначе, раньше или позже, но человьческому организму необходимо установиться и выработать нормальное соотношенiе между своими стремленiями и отправленiями. Это не можетъ не стать высшею и насущньйшею задачею науки, потому что въ этомъ—коренное условiе человьческаго счастья. Долженъ же когда-нибудь кончиться этотъ вьчный надсадъ, эта вьчная ломка себя во всьхъ направленiяхъ; должно же человьчество зажить наконецъ вольно, всею широтою своихъ потребностей, потерявъ самое прсдставленiе о возможности такой нельпости, какъ «противоестественная потребность».»

Айбек Бегалин 04 апреля 2004 года, воскресенье, в 16:29:

С.Соловейчик «Учение с увлечением»
«…Время оттого трудно контролировать, что оно бесформенно — течет непрерывной рекой. Люди совершенно не могли бы подчинить себе время, если бы не догадались разделить его на части: год — на месяцы, сутки — на часы, часы — на минуты. Деление это в какой-то степени условно: в самом времени никаких делений нет. Ничто не мешало бы нам уговориться, что в сутках не 24 часа, а, скажем, 48— по тридцать минут в каждом. Уходили бы из школы в двадцать пятом часу пополудни, а спать ложились бы в сорок втором.
Мы искусственно делим время на равные отрезки, лишь с одной целью: чтобы как-то управлять им. Иначе с ним не справишься. Представим себе, что время, которое мы проводим в школе, не было бы разделено на уроки. Нет расписания, нет звонков. Начался урок немецкого языка — и никак не кончится. Учитель говорит: «Еще немножко позанимаемся».
Началась перемена, но и она не кончается: «Еще немножко побегаем»,— говорят ребята.
Занятия в такой школе были бы немыслимы: мы ничего не успевали бы сделать.
Но почему же мы только школьное время разделяем на части, на уроки?
А все остальное?
Человек не спит примерно пятнадцать часов в сутки. Пять из них — школьных — разделены, управляемы, находятся код контролем. А остальные десять — бесформенная масса, которой трудно управлять даже очень организованному человеку!
Попробуем и на эти десять часов, на наши собственные десять часов, наложить какую-то невидимую решетку, разделить их на части.
Если эта операция удастся, мы станем властелинами своего дня, своего времени и будем успевать гораздо больше.
Сделаем так: каждый час будем непременно менять занятие, как в школе. Время мало отмечать в сознании, его надо отмечать, разделять реально — переменой дел, переменой «урока». Чем бы мы ни занимались, какое бы долгое занятие у нас ни было, разделим его на порции, внесем во время какую-то структуру и каждый час будем менять занятие. Даже если страшная лень напала — что ж, каждый час будем лениться каким-то другим способом, в этом все дело!
Важно только точно подчиняться неслышному ежечасному «звонку», как это происходит в школе.
Знаменитый английский адмирал Нельсон сделал однажды убийственное для лентяев всего мира заявление: «Я обязан своими успехами тому, что никогда в жизни не тратил даром и четверти часа».
Время тратится попусту по столько часами, сколько четвертями часов — из потери этих четвертушек и складываются все несчастья нашей жизни. Но если строго каждый час менять занятия, то легче будет избежать и потери «четвертушки» часа.
Но что же выходит -- опять режим?
Нет.
Режим — это планирование наперед, и оно, как мы видели, не всем удается. Слишком много разных житейских обстоятельств мешают выполнить план, и не у каждого достаточно характера противостоять этим обстоятельствам.
Кто живет строго по режиму –– это замечательно,
Но кто чувствует себя не в силах жить по режиму, тот может взять время под контроль, если будет отмечать каждый час после того, как этот час прошел. Это же совсем нетрудно! Просто отмечать, что час ушел на то-то и теперь надо сменить занятия.
Очень хорошие хозяйки, получив зарплату, заранее определяют, на какие нужды сколько денег отложить.
Но есть просто хорошие хозяйки — они записывают па бумажке, на что потратили деньги. И это помогает им тратить бережно!
Плохие же хозяйки тратят деньги как попало и даже приблизительно не представляют себе, куда же они девались.
Со временем — как с деньгами. Если нет сил быть очень хорошими хозяевами времени и соблюдать режим, попробуем для начала быть хозяевами просто хорошими: станем разделять время на части, каждый час менять занятие (хотя, конечно, не исключены и сдвоенные часы — так и в школе бывает) и для начала записывать, на что ушел каждый час.
Планирование и учет внутренне связаны между собой. Планирование не удается? Наладим хотя бы учет! И мы не заметим, как перейдем к планированию...
Чтобы проверить, как работает «решетка времени», ребят-добровольцев попросили провести хотя бы одну экспериментальную неделю. Три первых дня отмечать каждый час на бумажке, а потом, если с бумажкой возиться надоест, то в уме. Вот какие отчеты были присланы.
«Сначала у меня не все удавалось, не укладывался в часы, но сегодня, в последний день эксперимента, я уже научился так хорошо укладывать свою работу по часам, что сам удивляюсь. Я считаю, что опыт помогает экономить время и бороться с «еще немножко». Лично у меня в эту неделю все шло ладно. И уроки успевал сделать, и любимым делом заняться, и маме помочь, и книги читать» (Роман Левин, Москва).
«Еще с первых дней опыта я заметила, что за какое дело ни возьмись — все я делаю аккуратно, точно до мельчайших мелочей, и результаты значительно улучшаются. Даже появляется какая-то неторопливость. Моя экспериментальная неделя значительно отличалась от других — дни проходили как-то наполпеннее, интересней, вообще я осталась довольна» (Ира Рахманова, Москва).
«Этот опыт мне понравился, и мне было интересно проводить его. Я очень доволен своей экспериментальной неделей. Когда я начинал опыт, мне не хотелось расставаться с «еще немножко», но все же я с ним расстался» (Саша Гнева, с. Украинка, Харьковской области).
«Я убедился, что нашего общего врага «еще немножко» можно победить в трудной борьбе, определив для работы определенный срок и меняя вид занятия каждый час» (Александр Кладеев, с. Разумовка, Алтайского края).
«В первые три дня все шло хорошо, но на четвертый день заболела мама, и за временем следить удавалось не всегда. Но все равно за это время я стал чаще смотреть на часы и за день успевал делать все или почти все» (Володя Кулушев пос. Сотово, Татарской АССР).
«Самым трудным был для меня первый день. Я часто забывалась, слонялась без дела. Часто забывала «дать себе звонок».
Особенно трудно мне было оторваться от гулянья. Но в этом мне помогла мама: она позвала меня домой.
Второй день был уже легче. Вот только когда я читала книгу («Черный тюльпан»), я забыла себе «дать звонок» — очень увлеклась. И поэтому я гуляла не час, а полчаса. Дальше все пошло гладко. Вечером я снова читала книгу, и опять чуть не забыла «дать звонок», но вовремя вспомнила и оборвала свое чтение на самом интересном месте.
Третий день мне было уже значительно легче. Я давала себе звонок как бы по инерции. Я как-то внутренне чувствовала, что надо «дать звонок». Но это не всегда, пока еще надо было напрягать свою волю, чтобы освободиться от «еще немножко».
А на четвертый день я решила все уроки сделать вечером, а завтра утром гулять до самого обеда. Я хотела проверить, смогу ли держать в руках время. Я решила не все время гулять одинаково: час я хожу с девочками по городу, ем мороженое и т. д. и т. п. Второй час я около дома играю с друзьями в разные игры. В третий час я просто стою или сижу на улице, разговариваю со знакомыми. Мама мне дала на этот день свои старые часы. И все время я следила за временем.
Когда я просто стояла на улице, мне очень хотелось побегать, поиграть, но я сказала себе: «Не смей!» И это мне помогло.
Остальные два часа у меня прошли хорошо. А в последний день (это было воскресенье) я, когда пошла гулять, без часов, сама, через час пришла домой. Конечно, не ровно через час, но примерно плюс-минус 7 минут. Хотя мне очень хотелось еще погулять, я села читать книгу. А через час снова пошла гулять. И вернулась уже только на 2 минуты позже срока.
Судя по результатам, контроль над временем значительно удлиняет сутки. Я успеваю сделать за день очень много дел, особенно в воскресенье. И конечно, все дела стали для меня интереснее, чем были прежде. Если раньше я уборку квартиры старалась поскорее закончить, то сейчас я не тороплюсь, делаю все тщательно, не оставляю ни одной пылинки. И каждый день поддерживаю чистоту. До свидания. С уважением — Оля Черепанова» (г. Омск)…
…У Саши Симонова из г. Никитовна, Белгородской области, нашлась записная книжечка, на каждой странице которой 20 клеток. «Я отделил,— пишет Саша,— 15 клеток на каждой странице и слева написал: 1, 2, 3, 4, 5... 14, 15. Я ношу книжку в кармане и через час отмечаю, что я сделал. Хоть мне хотелось еще поиграть и почитать, но я упорно решил делать что-нибудь другое»…

1. Туалет и завтрак.
2. Иду в школу.
3. 1 урок. Решали задачи.
4. 2 урок. Читали о Петре I.
5. 3 урок. Играли в футбол.
6. 4 урок. Изучали лягушку.
7. 5 урок. Чертили деталь.
8. Иду ил школы.
9. Обедаю и читаю книгу.
10. Играю в футбол.
11. Учу уроки. Сначала трудные.
12. Учу уроки. Легкие.
13. Читаю книгу.
14. Рассматриваю почту.
15. Пью баклуши.
«Быо баклуши» или что-нибудь в этом роде — такое обязательно должно быть, особенно у тех, кто плотно заполняет свой день. «Решетка времени» не для того, чтобы превращать человека в механизм, зачем она тогда была бы нужна?
Просто она помогает тем, кто не умеет жить по режиму. Можно, как уже говорилось, планировать время наперед (режим дня), а можно учитывать прошедшее время («решетка времени»).И в том и другом случае, как это ни странно, результаты оказываются одинаковыми, только второй способ распоряжаться временем легче, чем жить по режиму.
Светлана Кадьирова из Рязани считает, что опыт с «решеткой времени» лучше бы провести в каникулы, «потому что тогда и одно хочется сделать, и другое, а в итоге «тянешь резину», как мама говорит, и ничего не успеваешь».
Что ж, и такой опыт был. Его провел Саша Бердников из поселка Первомайский…»

Айбек Бегалин 11 апреля 2004 года, воскресенье, в 17:38:

А.И.Деникин «Путь русского офицера» Москва изд. «Современник» 1991г.
«… Учился я первое время отлично. Но, будучи во втором классе, заболел оспой, потом скарлатиной со всякими осложнениями. Лежал в жару и в бреду. Лечивший меня старичок, бригадный врач, зашел раз, посмотрел, перекрестил меня и, ни слова не сказав родителям, вышел. Родители — в отчаянии. Бросились к городскому врачу. Тот вскоре поднял меня на ноги. Несколько месяцев учения было пропущено, от товарищей отстал. Особенно по математике, которая считалась главным предметом в реальном училище. С грехом пополам перевалил через 3 и 4 классы, а в 5-м застрял окончательно: в среднем за год получил по каждому из трех основных математических предметов по 21/2 (по пятибалльной системе). Обыкновенно педагогический совет прибавлял в таких случаях половинку, директор Левшин настаивал на прибавке, но учитель математики Епифанов категорически воспротивился: — Для его же пользы.
Я не был допущен к переводному экзамену и оставлен в 5-м классе на второй год.
Большой удар по моему самолюбию. Не знал — куда деваться от стыда. Мать, видя мои мучения, сочинила для знакомых басню о том, что я оставлен в классе «по молодости лет». Знакомые сочувственно кивали головой, но, конечно, никто не верил.
То лето я провел в качестве репетитора в деревне. Работы с моими учениками было немного, и все свободное время я посвятил изучению математики. Имел терпение проштудировать три учебника (алгебры, геометрии и тригонометрии) от доски до доски и даже перерешил почти все помещенные в них задачи. Труд колоссальный.
Вначале дело шло туговато, но, мало-помалу, «математическое сознание» прояснялось, я начинал входить во вкус дела; удачное решение какой-нибудь трудной задачи доставляло мне истинную радость. Словом, к концу лета я с юношеским задором сказал себе:
— Ну, Епифаша, теперь поборемся!
Учитель Епифанов был влюблен в свою математику и всех не знающих ее считал дураками. В классе он находил всегда двух-трех учеников, особенно способных к математике, с ними он занимался особо, становясь совсем на товарищескую ногу. Класс дал им прозвание «пифагоров». «Пифагоры» были на привилегированном положении: получали круглую пятерку в четверть, никогда не «вызывались к доске» и иногда только, когда Епифанов чувствовал, что класс плохо понимает его объяснения, приглашал кого-нибудь из «пифагоров» повторить. Выходило иногда понятнее, чем у него... Во время заданной классной задачи «пифагоры» усаживались отдельно, и Епифанов предлагал им задачу много труднее или делился с ними новинками из последнего «Математического Журнала».
Класс относился к «Пифагорам» с признанием и не раз пользовался их помощью.
Первая классная задача после каникул — совершенно пустяковая... Решаю в 10 минут и подаю. Прислушиваюсь, что говорится за пифагоровской скамьей:
— В прошлом номере «Математического Журнала» предложена была задача: «определить среднее арифметическое всех хорд круга». А в последнем номере значится, что решения не прислано. Не хотите ли попробовать.
«Пифагоры» взялись за решение, но не осилили. Я тоже заинтересовался задачей. Мысль заработала... Неужели?! Красный от волнения, слегка дрожавшими руками я подал лист Епифанову.
— Кажется, я решил.. .*•)
Епифанов прочел, ни слова не сказав, прошел к кафедре, развернул журнал и поставил так ясно, что весь класс заметил, пятерку.
С этого дня я стал «Пифагором» со всеми вытекавшими из сего последствиями — почета и привилегий.
*) Ответ: среднее арифметическое всех хорд круга = пи эр делить на 2
Я остановился на этом маловажном, со стороны глядя, эпизоде, потому что он имел большое значение в моей жизни. После трех лет лавирования между двойкой и четверкой, после постоянных укоров родителей, вынужденных и вымученных объяснений и уколов самолюбию — дома и в школе — в моем характере проявилась какая-то неуверенность в себе, приниженность, какое-то чувство своей «второсортности»... С этого же памятного дня я вырос в собственных глазах, почувствовал веру в себя, в свои силы и тверже и увереннее зашагал по ухабам нашей маленькой жизни.
В 5-м классе, благодаря высоким баллам по математике, я занял третье место, а в 6-м весь год шел пер-вым.
После окончания 6-ти классов во Влоцлавске мне предстояло перейти в одно из ближайших реальных училищ — Варшавское с «общим отделением дополнительного класса» или в Ловичское — с «механико-техническим отделением». Я избрал последнее. Репутация «пифагора», занесенная перемещенным туда директором Левшиным, помогла мне с первых же дней занять в новом «чужом» училище надлежащее место, и я окончил его с семью пятерками по математическим предметам…»

Айбек Бегалин 14 апреля 2004 года, среда, в 16:35:

Сергей Львов «Книга о книге» 1980г.
«…Стихи, выученные наизусть, — источник постоянной радости. В плавании по Десне, о котором я уже рассказывал, мы дежурили по ночам, охраняя лодки, палатки, покой спящих. Так как мы старались следовать флотским порядкам, дежурства назывались вахтами и продолжались по четыре часа. Двое вахтенных сидели около лагерного костра, поддерживали в нем огонь, прислушивались к шорохам леса, плеску реки, с трудом одолевали дремоту.
Тяжелее всего было заступать на вахту. После целого дня гребли в палатке, на лесном берегу, сон наваливался мгновенно и был непобедим. Казалось, ты только что заснул, а тебя уже расталкивает вахтенный, которого надо сменять. Отмахиваешься от него, поворачиваешься на другой бок, зажмуриваешь глаза, ничего не помогает — тебя будят. Приходится вылезать из тепла палатки в ночную темь. Познабливает. Ежишься, потягиваешься, зеваешь. Предстоящие часы вахты кажутся бесконечными. Они и тянутся бесконечно. Точнее, тянулись, пока я не попал на вахту с Женей Разиковым. Мы были прежде мало знакомы, он занимался в литературном кружке журнала «Пионер», я — в литературном кружке Дома пионеров. Плыли мы на разных лодках и спали в разных палатках.
У костра, когда мы выпили по кружке крепкого чая — в ночной темноте он казался черным, Женя предложил читать стихи, чтобы быстрее прошло время. Я согласился.
Однако моего запаса хватило ненадолго. Я прочитал несколько стихотворений Багрицкого, несколько — раннего Маяковского (мне тогда особенно нравилось «Послушайте, ведь если звезды зажигают»), «Рабфаковку» Светлова. Вот, кажется, и все. Толстая коряга, которую я подбросил в костер, прежде чем начать читать стихи, не успела еще и разгореться как следует, а мне уже нечего было больше читать, в памяти мелькали одни отрывки без начала и без конца.
— Теперь читай ты! — сказал я Жене. Он начал читать. И не переставал до самого конца нашей долгой вахты. Небо над лесом почернело, а потом начало светлеть. В лесной чаще принимался кричать и замолк филин. Прозрачные облака то заволакивали, то снова открывали луну, а Женя все читал стихи. И его чтение сливалось со скрипом высоких сосен, с бульканьем воды под обрывом, с ночными шорохами, с потрескиванием костра.
Женя читал спокойно, тихо, чтобы не потревожить тех, кто спал в палатках, и, как казалось мне, таинственно. Читал так, словно не знал наперед, какие строки, слова и рифмы будут дальше, словно стихотворение рождалось здесь, в ночном лесу, у костра на речном берегу.
Я любил стихи, считалось, что неплохо их знаю, но мне было знакомо далеко не все, что читал Женя. Он почувствовал это и деликатно, не подчеркивая своего превосходства, как бы между прочим, стал называть имена поэтов, которых я сам, увы, узнать по стихам не мог.
Он читал Гавриила Державина. Это было для меня полной неожиданностью. Не «Оду к Фелице», входившую в школьную программу, а стихотворение, начинающееся словами: «Что ты заводишь песню военную, флейте подобно, милый снегирь?» Он прочитал «Цыганскую венгерку» Аполлона Григорьева, гусарские стихи Дениса Давыдова, путевые стихи Петра Вяземского, друга Пушкина, баллады Николая Тихонова, «Синие гусары» Николая Асеева, ранние стихи Всеволода Рождественского, о котором я раньше и не слыхивал. И многих других поэтов... Обычно я ждал конца вахты с нетерпением. А тут было жаль, что эти часы уже кончились. Засыпая, я решил: вернусь в Москву, стану тоже учить стихи наизусть.
Постепенно у меня сложилась устная поэтическая антология. Ее открывали строки древнегреческого поэта Архилоха в переводе Вересаева, которые я уже вспоминал в этой книге(«Сердце, сердце, грозным строем встали беды пред тобой, ободрись и встреть их грудью, и ударим на врагов!…»). Был в этой антологии Державин, поэты пушкинской поры, сам Пушкин: «Цветок» («Цветок засохший, безуханный»), «Вакхическая песня», «Подъезжая под Ижоры», «Пью за здравие Мери» и много других его стихов. И так вплоть до современных поэтов.
Некоторые страницы этой устной антологии теперь уже поблекли в памяти, что-то, что нравилось в молодости, нравиться перестало, но большая часть ее страниц живет для меня до сих пор.
Такая устная антология всегда при нас. Ее можно в любой миг мысленно раскрыть на любой странице. Ее можно читать про себя на ходу. Она надежный друг в трудную минуту…

… запинается обычно в конце строф, а если стихотворение на строфы не делится, то на переходах от одного ощутимого кусочка стихотворения к другому.
В чем тут дело? Многие, пожалуй большинство, учат стихи неправильно….

…Обычно тот, кто их заучивает, повторяет много раз подряд первое четверостишие, потом, когда ему кажется, что он запомнил его, переходит ко второму. Выучил второе, присоединяет его к первому и повторяет теперь наизусть первые два четверостишия. Потом выучивает следующее четверостишие, присоединяет его мысленно к первым двум и повторяет все три четверостишия и так далее. При этом стихотворение разрушается, распадается на четверостишия. Естественная связь между ними утрачивается. Последняя строка четверостишия прочно связывается в памяти с первой строкой того же четверостишия, потому что много раз повторялось в таком порядке. Перескочить через порог между первым и вторым четверостишиями оказывается трудно. Начало стихотворения запоминается гораздо лучше, чем середина, а конец вообще почти не отпечатывается в памяти.
Как же заучивать стихи? Стихотворение, даже большое, легче запоминать не по частям, а целиком. Да-да, целиком! Но как?
Прочитайте стихотворение вслух. Все подряд от начала до конца. Два-три раза. При этом старайтесь, чтобы не только звучали слова, но перед глазами вставали картины того, о чем говорит поэт: волнистый туман, луна, поляны. Теперь начинайте читать снова. Тут вы почувствуете, что некоторые строки уже звучат в вашем внутреннем слухе. Иногда— начальные, иногда — из середины, иногда — концовка стихотворения. Запомнившиеся строки произнесите, оторвав глаза от книги, но так, чтобы тут же посмотреть в нее, едва кончатся запомнившиеся слова. Не напрягайтесь, чтобы вспомнить, а тут же смотрите в книгу, чтобы без запинок прочитать все стихотворение, в котором несколько слов или строк вы уже запомнили наизусть.
При следующем чтении таких островков запомнившегося текста станет больше и каждый из них увеличится. Теперь можно попробовать прочитать все стихотворение по памяти. Тут вы увидите, что вы можете прочитать наизусть большую часть стихотворения, незапомнившихся строк или даже слов осталось немного, но все-таки такие есть. Не беда!
Натолкнувшись на провал, не нужно силиться вспомнить, какие тут должны быть слова. Всякое усилие, всякое напряжение не помогает, а мешает заучивать стихи. Не старайтесь вспомнить, а сразу поглядите в текст. Обычно бывает достаточно увидеть слово или даже полслова из забытой строки, чтобы она тут же вспомнилась целиком. Эти забытые и мгновенно вспомнившиеся слова произносите тем же голосом, так же громко или так же тихо, подхватив то выражение, с каким вы читали слова предшествующие и собираетесь читать слова следующие, словом, так, чтобы они не выглядели, как заплата, а естественно по смыслу вливались в текст. «Стык» того, что уже твердо выучено, и того, что вы еще помните недостаточно хорошо, должен быть как можно менее ощутимым.
Перечитывая по памяти стихотворение еще раз, вы и не заметите, как естественно произнесете и ту строку, которая только что выпала из памяти. Может показаться, что этот способ труден и долог. На самом деле, попробовав, вы убедитесь: так стихи заучиваются куда быстрее, запоминаются легче и помнятся дольше, чем если учить их, бесконечно задалбливая отдельные четверостишия и прилепляя одно к другому.
Читая и повторяя стихотворение, все время старайтесь вызывать в своем воображении картины того, о чем в нем говорится. Мне кажется, что все, что вы хотите выучить наизусть (не только стихи), лучше всего учить вечером, перед сном. Сон закрепляет в памяти заученное. В этом убеждаешься утром, проверяя себя на свежую голову. Некоторые предпочитают учить наизусть утром. Это зависит от особенностей памяти каждого.
Тому, у кого особенно сильна зрительная память, стихотворение, которое он хочет заучить, стоит вначале переписать, переписывая, одновременно читать его вслух. Тогда стихотворение запомнится особенно прочно…»

Айбек Бегалин 15 апреля 2004 года, четверг, в 05:12:

С.М. Ковалев «Воспитание и самовоспитание» Москва «Мысль» 1986г.
«…Важное значение самоконтроля как средства самовоспитания понимали во все времена. Так, еще пифагорейцы провозгласили следующие правила: «Не засыпай раньше, чем перечислишь трижды дневные деяния свои. Что ты предпринимал? Что совершил ты для себя хорошего? Какого доброго дела ты не исполнил? Подведя итог всему, сокрушайся о совершенном зле и радуйся совершенному добру»(цитата По Блекки Дж.С. Самовоспитание умственное, физическое, нравственное СПб, 1900г., стр. 94). К. Д. Ушинский брал себе за правило каждый вечер добросовестно давать себе отчет в своих поступках (Ушинский К.Д.собр.соч. в 11-ти томах, т.2, М. 1948г.стр. 46, стр.294), а Л. Н. Толстой в своих «Правилах» записал: «По субботам пересматривать все сделанное в продолжение недели»(ТолстойЛ.Н. полн.собр.соч.т.46, стр.294).»

Олег Смирнов 15 апреля 2004 года, четверг, в 09:57:

Из интервью с питерским писателем Валерием Поповым:

"Легче держаться, чем опускаться"

Айбек Бегалин 15 апреля 2004 года, четверг, в 15:45:

Маслоу А. «Самоактуализация» (Психология личности.Тексты. изд.Моск. университ.1982г.)
«…Способы поведения при самоактуализации
Что делает человек при самоактуализации? Выжимает ли он что-то из себя, скрипя зубами? Что означает самоактуализация в реальном поведении? Я опишу восемь путей самоактуализации.
Во-первых, самоактуализация означает полное, живое и беско рыстное переживание с полным сосредоточением и погруженностью, т. е. переживание без подростковой застенчивости. В момент самоактуализации индивид является целиком и полностью человеком Это момент, когда Я реализует самое себя. Одна из целей консультирования — помочь нашим клиентам достигать этого переживания как можно чаще. Мы стремимся к тому, чтобы они осмелились полностью погрузиться во что-либо, забыть свои позы, свои защиты и свою застенчивость. Наблюдая со стороны, мы видим, что это очень приятный момент. Мы можем видеть, как в молодых людях, которые хотят казаться жестокими, циничными и умудренными опытом, вновь появляется что-то от детского простодушия; что-то невинное и свежее отражается в их лицах, когда они полностью посвящают себя переживанию момента. Ключом к этому является бескорыстие. Наши молодые люди страдают от недостатка бескорыстия и от избытка застенчивости и самомнения.
Во-вторых, необходимо представить себе жизнь как процесс постоянного выбора. В каждый момент имеется выбор: продвижение или отступление. Либо движение к еще большей защите, безопасности, боязни, либо выбор продвижения и роста. Выбрать развитие вместо страха десять раз в день — значит десять раз продвинуться к самоактуализации. Самоактуализация — это непрерывный процесс; она означает многократные отдельные выборы: лгать или оставаться честным, воровать или не воровать. Самоактуализация означает выбор из этих возможностей возможности роста. Вот что такое движение самоактуализации.
В-третьих, само слово «самоактуализация» подразумевает наличие Я, которое может актуализироваться. Человек — это не tabula rasa и не податливый воск. Он всегда уже есть нечто, по меньшей мере некоторая стержневая структура. Человеческое существо есть уже как минимум определенный темперамент, определенный биохимический баланс и т. д. Имеется собственное Я, и то, что мной иногда называлось «прислушиванием к голосу импульса», означает предоставление возможности этому Я проявляться. Большинство из нас чаще всего (особенно это касается детей и молодых людей) прислушиваются не к самим себе, а к голосу мамы, папы, к голосу государственного устройства, вышестоящих лиц, власти, традиции и т. д.
Вот пример первого простого шага к самоактуализации, который я иногда предлагаю своим студентам. Когда их угощают вином и спрашивают, как им это вино понравилось, можно поступать различным образом. Первое, что я советую — это не смотреть на этикетку бутылки. В этом случае вы не будете пользовать этой возможной подсказкой для того, чтобы определить, нравится ли вам это вино или нет. Далее, я советую закрыть глаза, если это возможно, и «затаить дыхание». Теперь вы готовы всмотреться внутрь себя, отключиться от шума внешнего мира, попробовать вкус вина на свой язык и обратиться к «Верховному Судье» внутри себя. Тогда и только тогда вы сможете сказать: «Мне оно нравится» или «Мне оно не нравится». Полученное таким образом определение сильно отличается от обычной фальши, которой мы всегда в таких случаях предаемся.
В-четвертых, когда вы сомневаетесь в чем-то, старайтесь быть честными, не защищайтесь фразой: «Я сомневаюсь». Часто, когда мы сомневаемся, мы бываем неправдивы. Наши клиенты чаще всего неправдивы. Они «играют в игры» и позируют. Они с трудом принимают предложение быть честными. Обращаться к самому себе, требуя ответа, — это значит взять на себя ответственность. Это сам по себе огромный шаг к самоактуализации. Проблема ответственности до сих пор мало изучалась. Она не появляется в нашей психологической литературе, так как нельзя же изучать ответственность на белых крысах. Все же ответственность является наиболее осязаемой частью психотерапии. В психотерапии можно увидеть, почувствовать и узнать момент ответственности. Именно здесь появляется ясное представление о том, что это такое. И это всегда большой шаг. Всякий раз, когда человек берет на себя ответственность, он самоактуализуется.
Пятое. До сих пор мы говорили о переживании без критики, о предпочтении выбора роста выбору страха, о прислушивании к голосу импульса, о честности и о принятии на себя ответственности. Это шаги к самоактуализации, и все они обеспечивают лучший жизненный выбор. Человек, который совершает эти небольшие поступки во всякой ситуации выбора, обнаружит, что они помогают лучше выбрать то, что конституционально ему подходит. Он начинает понимать, что является его предназначением, например, то, кто должен стать его женой или мужем, в чем смысл его жизни. Человек не может сделать хороший жизненный выбор, пока он не начинает прислушиваться к самому себе, к собственному Я в каждый момент гвоей жизни, чтобы спокойно сказать: «Нет, это мне не нравится».
Для того чтобы высказывать честное мнение, человек должен быть отличным, независимым от других, должен быть нонконформистом. Если мы не можем научить наших клиентов, молодых или старых, быть готовыми к независимой от окружающих позиции, мы можем сейчас же прекратить свою деятельность. Быть смелым, вместо того, чтобы бояться, — это другое проявление того же самого.
Шестое. Самоактуализация — это не только конечное состояние, но также процесс актуализации своих возможностей. Это, например, развитие умственных способностей посредством интеллектуальных занятий. Здесь самоактуализация означает реализацию своих потенциальных способностей. Самоактуализация — это необязательно совершение чего-то из ряда вон выходящего; это может быть, например, прохождение через трудный период подготовки к реализации своих способностей. Самоактуализацией может быть упражнение пальцев на клавиатуре пианино. Самоактуализация — это труд ради того, чтобы сделать хорошо то, что человек хочет сделать. Стать второстепенным врачом — это неподходящий путь к самоактуализации. Человек всегда хочет быть первоклассным или настолько хорошим, насколько он может быть.
Седьмое. Высшие переживания — это моменты самоактуализации. Это мгновения экстаза, которые нельзя купить, которые не могут быть гарантированы и которые невозможно даже искать, Как писал К. С. Льюис, радость должна удивить. Но условия для более вероятного появления таких переживаний создать можно. Можно, однако, и наоборот, поставить себя в такие условия, при которых их появление будет крайне маловероятным. Отказ от иллюзий, избавление от ложных представлений о себе, понимание того, для чего ты непригоден, что не является твоими потенциальностями, — это также часть раскрытия самого себя, того, чем ты в действительности являешься.
Практически каждый испытывает высшие переживания, но не каждый знает об этом. Некоторые люди отстраняются от этих кратковременных тонких переживаний. Помочь людям ощутить эти недолгие мгновения экстаза, когда они наступают, — это одна из задач консультанта или метаконсультанта. Как может, однако, один человек, не имея никакой опоры во внешнем мире, вглядеться в скрытую душу другого человека и общаться с ним? Мы должны выработать новый способ общения. Я думаю, что этот тип общения в гораздо большей степени может послужить моделью для обучения и консультирования, для оказания помощи взрослым в полной реализации своих возможностей, чем тот, которым мы обычно пользуемся при обучении. Если я люблю Бетховена и слышу в его квартете что-то такое, чего вы не слышите, как мне научить вас услышать это? Звуки ведь одни и те же, но я слышу нечто прекрасное, а вы остаетесь безразличным. Звуки вы слышите, но как мне дать вам возможность услышать красоту? Именно это — основная проблема обучения, а вовсе не обучение азбуке, арифметике и препарированию лягушек. Все это внешнее по отношению как к учителю, так и к ученику; у одного есть указка, он может указать на предмет, другой может смотреть. И все это происходит одновременно. Этот тип обучения прост, другой гораздо сложнее, и именно он является частью работы в качестве консультантов. Это метаконсультирование.
Восьмое. Найти самого себя, раскрыть, что ты собой представляешь, что для тебя хорошо, а что плохо, какова цель твоей жизни — все это требует разоблачения собственной психопатологии. Для этого нужно выявить свои защиты и после этого найти в себе смелость преодолеть их. Это болезненно, так как защиты направлены против чего-то неприятного. Но отказ от защиты стоит того. Если бы даже психоаналитическая литература не дала нам ничего большего, достаточно уже того, что она показала нам, что вытеснение — это не лучший способ разрешения своих проблем.»

Айбек Бегалин 15 апреля 2004 года, четверг, в 15:47:

В. Франкл «Человек в поисках смысла» Москва изд. «Прогресс» 1990г.
«…Вернемся теперь к идее стремления к смыслу. Это положение во многом сходно с идеей базовых тенденций по Шарлотте Бюлер [Charlotte Biihler. "Basic Tendencies in Human Life: Theoretical and Clinical Considerations". In Sein and Sinn, editer by R. Wisser. Tubingen, 1960]. Согласно ее теории, осуществление выступает как конечная цель, а четыре базовые тенденции служат этой цели, причем под осуществлением имеется в виду осуществление смысла, а не осуществление себя или самоактуализация.
Самоактуализация — это не конечное предназначение человека. Это даже не его первичное стремление. Если превратить самоактуализацию в самоцель, она вступит в противоречие с самотрансцендентностью человеческого существования. Подобно счастью, самоактуализация является лишь результатом, следствием осуществления смысла. Лишь в той мере, в какой человеку удается осуществить смысл, который он находит во внешнем мире, он осуществляет и себя. Если он намеревается актуализировать себя вместо осуществления смысла, смысл самоактуализации тут же теряется.
Я бы сказал, что самоактуализация — это непреднамеренное следствие интенциональности человеческой жизни. Никто не смог выразить это более лаконично, чем великий философ Карл Ясперс, сказавший: «Человек становится тем, что он есть, благодаря делу, которое он делает своим».
Мое утверждение о том, что человек теряет смысл своей самоактуализации, если он стремится к ней, прекрасно согласуется с точкой зрения самого Маслоу, поскольку он признает, что «дело самоактуализации» может быть сделано лучше всего «через увлеченность значимой работой».
По моему мнению, чрезмерная озабоченность самоактуализацией может быть следствием фрустрации стремления к смыслу. Подобно тому как бумеранг возвращается к бросившему его охотнику, лишь если он не попал в цель, так и человек возвращается к самому себе и обращает свои помыслы к самоактуализации, только если он промахнулся мимо своего призвания...
Что верно по отношению к наслаждению и счастью, сохраняет силу и для предельных переживаний, описанных Маслоу. Они тоже являются и должны оставаться лишь следствиями. К ним также нельзя стремиться. Сам Маслоу согласился бы с таким утверждением, поскольку он сам отмечал, что «охота за предельными переживаниями немного напоминает охоту за счастьем». Более того, он признает, что «понятие ,,предельные переживания" представляет собой обобщение». Но это слишком слабое утверждение, потому что его понятие больше, чем просто обобщение. В определенном смысле это сверхупрощение. И то же самое верно по отношению к другому понятию — «принцип наслаждения». В конечном счете наслаждение всегда одинаково, вне зависимости от его причины. Счастье всегда одно и то же, вне зависимости от его оснований. Маслоу признает, что «наши внутренние ощущения счастья очень похожи вне зависимости от того, что их вызвало» . Наконец, что касается предельных переживаний, он делает аналогичное замечание, отмечая их однотипность. Хотя «стимулы совсем различны…»

Айбек Бегалин 16 апреля 2004 года, пятница, в 04:30:

М.Зощенко «Возвращённая молодость»(Комментарии к « Возвращённой молодости»)(есть в 18-й библиотеке в кармане) (Честно говоря, когда в 1979-м году я прочёл «Комментарии», для меня Зощенко открылся с другой стороны.Он, как и Пэрну, провёл большую работу по систематизации)
«…Мы хотели выяснить, почему именно так рано иной раз погибают
замечательные люди. Мы пришли к мысли, что они погибают от расстройства
нервов, которое создает в дальнейшем расстройство работы всего организма. И
что это расстройство нервов происходит по двум причинам.
Первая причина - душевный конфликт, то есть разного рода противоречия,
как высокого общественного порядка, так и личного, житейского характера.
Механика этого страдания заключается в том, что мозг переутомляется от этих
постоянных навязчивых или тяжелых мыслей и тем самым (являясь как бы
регулятором всей работы организма) путает эту работу и создает привычку к
неправильности.
Вторая причина - профессиональная, то есть профессиональное
переутомление мозга, которое создает аналогичную картину болезни.
Однако профессиональная причина имеет истоки, не только заключенные в
неумении руководить собой. Да, конечно, частично можно отнести и к этому - и
к неумению, и к той исключительной, если так можно выразиться, возвышенной
любви к своей профессии, когда нарушаются все правила гигиены и отдыха для
того, чтобы создать напряженнейшее произведение. И это, так сказать,
"издержки производства". И об этом может быть особая речь. (Хотя отметим,
что и здесь экономические причины нередко играют решающую роль.)…
... И, значит, гибель многих замечательных людей, о которых мы говорили,
произошла главным образом из-за неумения руководить собой и своим телом в
тех условиях, которые при этом были.
Умение же жить вопреки всему необычайно трудно и было лишь доступно
чрезвычайно немногим людям, о которых мы говорили. Стало быть, истоки всего
этого вопроса лежат все-таки главным образом в социальных установках. И,
стало быть, вопрос этот усложняется во всем своем объеме….
… Конечно, медицине известны и все эти законы, и всякого рода
переключения энергии, но большинству людей эти законы либо вовсе неизвестны,
либо известны в такой незначительной степени, что не приходится говорить о
практическом применении своих знаний.
Ведь существуют более сложные законы энергии, знание которых просто
необходимо, для того чтобы иной раз уберечься от катастрофы, или
заболевания, или даже от той ранней смерти, о которой мы упоминали. Нередко
такая смерть происходила просто от неумения руководить своим организмом, то
есть от незнания самых элементарных законов энергетики.
Часто при усиленной мозговой работе человек не чувствует ни утомления,
ни ослабления, а, напротив того, он чувствует себя превосходно и не теряет
трудоспособности, полагая при этом, что его организм справляется и такая
усиленная работа ему не вредна.
Между тем мозг может потреблять энергию, видимо, значительно выше
нормы, однако это происходит, несомненно, за счет других органов, за счет
других частей организма.
Вот почему при остановке работы реакция иной раз сказывается в
чрезвычайной степени и нередко дело заканчивается гибелью (как, например, у
Дж. Лондона).
Интересно, что даже в молодых науках известны тончайшие законы
энергетики,- во всяком случае, их знает человек, который работает в этом
деле.
А законы энергетики нашего организма, быть может и изученные в
совершенстве, мало кому известны и, во всяком случае, малопопулярны.
Конечно, существуют целые отделы науки, как гигиена и логика, но все ж
это для большинства людей малодоступно, слишком отвлеченно, туманно и,
главное, малоприменимо практически.
В сущности, до сего времени нет каких-то элементарных правил,
элементарных законов, по которым надлежит понимать себя и руководить собой
не только в области своего труда и своей профессии, но и в повседневной
жизни. Тут требуется какое-то практическое искусство понимать работу своего
тела…
…. Ведь все специалисты выработали особую и наилучшую технику работы,
причем эта техника работы постоянно рационализируется и улучшается. Художник
отлично изучил краски, которыми он работает, но жить он по большей части не
умеет и предоставляет свою жизнь случаю, природе и собственному неумению.
Скажем, мало кому известно о том, что наш организм может работать на
разные скорости (как любая машина), причем часто большая скорость отнюдь не
является вредной, а, напротив того, чрезвычайно полезной и даже
благодетельной. Случайно или по целому ряду обстоятельств человек,
расходующий незначительное количество энергии и живущий, так сказать, на
медленном темпе, по большей части так и продолжает жить, совершенно не
предполагая, что он может создать энергию значительно большую…
… Здесь следует сделать такое сравнение - мозг здоровый, нормальный и
мозг больной, истощенный. Какая же разница в их работе? И в чем именно эта
разница? И нельзя ли путем сравнения этой работы или, вернее, путем
сравнения поведения увидеть причину, приведшую мозг к заболеванию или
неврастении.
Разница, оказывается, вот в чем. Здоровый мозг (в данном случае,
скажем, мозг обезьяны) имеет ту чрезвычайно резкую особенность, что он
реагирует только лишь на то, что есть в данную минуту. Этот мозг как бы не
помнит ничего другого, кроме того, что есть. Он имеет короткую реакцию.
Вот обезьяну ударили. Она реагировала на это со всей силой своего
темперамента. Но вот ей дали виноград - и счастье ее не омрачается
воспоминаниями об ударе. Этот здоровый мозг как бы лишен всяких
воспоминаний.
Мозг же больной, ненормальный (как крайность, допустим, мозг психически
больного), напротив того, имеет ту резкую особенность, что он все время,
постоянно и без перерыва что-то такое помнит. Какая-то идея, какое-то
представление или мания не покидают мозг. Тут длительная и постоянная
реакция.
Такой мозг как бы не воспринимает ничего другого. Он почти, сколько
замечено, не реагирует на окружающее. Он как бы всецело погружен в свое
воспоминание. И в этом вся видимая разница и нередко, быть может,
первоначальный источник заболевания…»

Айбек Бегалин 16 апреля 2004 года, пятница, в 08:57:

Иржи Томан „ Як удосконалювати самого себе” Киiв 1984
„ОРГАНІЗАЦІЯ ПРАЦІ
Ваша працездатність значною мірою залежить від того, як організована ваша праця. На неї впливає не тільки те, скільки годин ви працюєте, а й як ви використовуєте свій робочий час. Так, приміром, робітник, монтуючи якийсь виріб, може зекономити багато часу і зусиль, якщо триматиме в належному порядку свої інструменти, визначить найдоцільніші рухи при окремих операціях. Інколи досить лише глянути, як це роблять у цеху досвідчені майстри, та перейняти їх методи. Проте є багато видів роботи, де на самій тільки вправності не поїдеш, тоді люди «метикуючі» сідають за книжку і сушать собі голову. Дедалі більше стає видів роботи, які вимагають переважно розумового напруження. І тут також треба економити час і працювати раціонально. Спробуйте зробити так…
...Протягом певного періоду ведіть графік робочого часу. Візьміть аркуш паперу в клітинку, впоперек накресліть години, нехай 4 клітинки означатимуть 1 годину. Зліва проти рядка ставте дату. Потім для позначення окремих видів діяльності, як-то робота над завданням, візити, наради, переговори та ін., виберіть певні види ліній. Наприклад, пряма, подвійна пряма, штрих-пунктир, пунктирна, хвиляста лінія тощо. В такий спосіб позначайте протягом тижня чи місяця, як ви проводите свій робочий час. Завдяки графіку витраченого часу можна дізнатися, чому ви перевантажені і де існують резерви часу (наприклад, за рахунок скорочення візитів, переговорів, нарад І т. ін.).
Після закінчення вищого навчального закладу я безперервно майже шість років вів графіки робочого дня. Вони допомогли мені усвідомити ціну часу, виявити, як можна запобігти його втратам у зайвих переговорах, візитах, розмовах. Додам, що мій графік контролював усю діяльність протягом дня, починаючи з ранку і кінчаючи відходом до сну, отже я вів графік робочого та позаробочого часу.
Вистачить зробити такий графік раз чи двічі на рік, узявши відрізок по одному-два тижні, і ви матимете можливість проконтролювати, як витрачається ваш час. Не обов'язково використовувати саме форму графіка. Можна, наприклад, послідовно занотовувати до зошита час виконання окремих завдань. У цих записах точно зазначайте хвилини, коли вас відірвали від роботи і коли ви знову приступили до неї. Так ви одержите уявлення про те, скільки разів за день ваша праця була перервана і чим або ким.
Може, дехто вважатиме такий нагляд за власним часом зайвою додатковою роботою. Та все ж таки спробуйте скористатися нашими порадами. Зважте, що, контролюючи таким чином свій час, ви якоюсь мірою будете свідомо зменшувати його марні витрати, економніше поводитиметеся з ним. Контроль робочого часу як основа кращої організації власної праці надзвичайно важливий для керівних працівників...”

Айбек Бегалин 17 апреля 2004 года, суббота, в 17:51:

Алексей Лосев «Жизнь» (печаталась в журнале «Знание-сила». Есть в 18-й библиотеке в кармане)
«…-- А что ж такое "судьба"? Судьба будет почестнее и подобросовестнее всякого позитивиста, который врет, что все в природе объяснил и все в природе покорил, а, смотришь, прыщик вскочил на носу у эдакого позитивиста,и -- запнулся. Даже кометы никакой не надо, безмирового пожара дохнет. А еще "объяснил", "покорил" природу. Ха-ха!
-- Не хочу я твоей судьбы, -- напирал я, чувствуя у себя в душе какое-то право на это.
-- Я без судьбы обойдусь.
-- И подохнешь?
-- Да, подохну. Но меня нельзя победить.
-- Покорил природу? Человек -- царь природы? Законы-де природы открыл?
-- Без законов! Нельзя меня победить! Жизнь не может меня погубить! Я сильнее жизни! Слышишь, Юрка, я сильнее жизни! Я понял жизнь.Вот ты же меня
сам сейчас и научил. Нельзя меня победить! Я не умру. Слышишь, Юрка? Я не умру! Мое дело не умрет. Идея моя не умрет!
Юрка ничего не понимал в той великой идее, которая пришла мне в голову во время разговора с ним, пришла по поводу его безотрадного изображения жизни. Да эта идея и мне самому в тот момент была неясна. Но я уже чуял ее могущество. Я чувствовал, как от нее крепли мускулы моего тела, как шире и свободнее дышала грудь и как хотелось чего-то трудного-трудного,большого-большого, великого-великого, как хотелось работать, действовать,стремиться и как переставала быть страшной и сама смерть.
-- Ничего не понимаю, -- недоумевал приятель.
-- Что это вдруг за
прыть? Что ты хочешь этим сказать?
--Я хочу этим сказать, что ты прав в своем изображении жизни, но что твое изображение жизни есть преклонение перед судьбой, а я не боюсь судьбы.
-- Ну и не бойся. А чего же ты орешь?
-- Я ору потому, что жизнь есть и судьба есть, а я не боюсь ни жизни, ни судьбы!
-- Не понимаю, зачем тебе судьба. Ты,такой активный человек, и вдруг
-- какая-то судьба! Судьба -- это, значит, бездействие, покой, пассивность,инерция.
Меня взорвало.
-- Ага, вот она где твоя философия! -- уже буквально кричал я. -- Вот
она где, твоя философия! Либо я действую, тогда мне на все наплевать. Либо нельзя на все наплевать, тогда конец моему действию, и я ложусь спать. Нет,брат, ты у меня живым не уйдешь сейчас из рук. Судьба--бездеятельность! А если судьба обрекает на деятельность? А? Не хочется? А если судьба тебя избрала героем, вождем, организатором, воителем? А? Попался? Если ты сам, по своей воле действуешь, то что же,значит, судьба не может заставить тебя по
твоей же воле действовать? Судьба -- бездеятельность! Эх, ты, жалкая азиатчина! А я вот тебе говорю: да, жизнь есть, и судьба есть, а я не боюсь ничего. Я свободен! Я по своей воле действую. Я по своей воле умру. Да, да!Слышишь ты? По своей воле умру. Умру не потому, что смерть пришла.А умру потому, что так хочу! И не самоубийство, а естественно так. И все-таки я
этого хочу. Слышишь, Юрка? Жизнь есть смерть, сказал ты, и смерть есть жизнь. А я тебе скажу: жизнь есть судьба, и судьба есть жизнь. Свободная,
вольная, радостная, веселая, бодрая, вечно юная жизнь моя -- это и есть моя судьба! Я -- кузнец своей свободы, я -- повелитель моей судьбы. Я -- судьба.
Я -- носитель судьбы. Судьба мыслит моей свободой. И я даже в смерти своей свободен, свободен от судьбы. Судьба сама освобождает меня от судьбы. Моя судьба -- быть свободным от судьбы!
Юрка в этом ничего не понимал. Способный, талантливый малый, много читавший и думавший, много учившийся, не смог понять моей новой идеи,осенившей меня во время разговора с ним. Правда, и я тогда смог выражать ее только довольно косноязычно и темновато.
Так мы с ним и расстались, ни в чем не убедивши друг друга, потому что скоро подоспели наши поезда и разговор пришлось прекратить.
Но я вышел из-за этого стола обновленным, ободренным, утешенным. Новая идея преобразила меня. И Юрка был косвенно причиной этого. Правда, это не его идея. Это моя сокровенная идея, долго тлевшая во мне, незаметно для меня самого; и теперь, под влиянием Юркиных мыслей о жизни, она запылала во мне ярким пламенем, и я с трудом мог формулировать отдельные и бесчисленные
мысли, восстававшие из этого горячего пламени.
II
Вот она, новая и простая идея: что именно живет? кто именно живет? Я убивался несправедливостью жизни, ее жестокой и беспросветной запутанностью, ее слепым и диким напором, сметающим все высокое и ценное. Но Юрка так ярко все это мне разрисовал,что я почувствовал тут настоящий тупик: если оставаться в самой жизни; если упиваться вопросами самой жизни и только жизни;если ничего не видеть сверх жизни, над жизнью; если не выйти за пределы непосредственно протекающейжизни, мы оказываемся во власти судьбы:темной,слепой,беспросветной, жесточайшей,бесчеловечной, звериной cудьбы,самого настоящего, самого буквального Рока, перед которым никто не имеет права на самостоятельность и на который взглянуть-то невозможно,ибо немеют уста и холодеет тело.
Надо стать выше жизни; надо возвыситься над этой, как говорил Юрка,липкой, вязкой, тягучей, тестообразной стихией жизни; надо быть зрячим, а не слепым; надо действовать, а не быть объектом действия; надо строить жизнь,а не жить,чтобы жизнь тобою строила черт знает что.
Знание -- вот та великая сфера,вот та великая сила,которая стоит выше самой жизни и в которой сама жизнь находит свой смысл и свое оправдание. Знание -- вот чего не хватает голой жизни, обнаженному процессу рождений и смертей, бессмысленному потоку жизненных порывов, всей этой слепой стихии роста, питания и размножения. Знание -- вот единственно, что противится судьбе и что способно ее преодолеть.Знание -- благородно,возвышенно, спокойно, бестрепетно. Знание -- это единственная область,где нет истерики жизни,нервоза бытия, слабоумия животности.Знание -- это бесстрашие, стойкость,героизм. Знание -- это свобода. Кто знает мало,тот суетлив,пуглив,всего боится,от всего зависит. Кто знает мало зла, тот трепещет,страшится, ужасается, прячется. Но кто знает много зла, кто знает,что весь мир во зле, что вся жизнь есть катастрофа, тот спокоен, тому ничего не страшно, тот не хочет никуда прятаться, тот благороден.
Можно ли остановиться на жизни? Жизнь ведь, взятая сама по себе, -- разве не путаница, разве не хаос, разве не отсутствие смысла? Чистый и беспримесный поток жизни -- разве не издевательство над всем святым, разве не насилие над личностью, разве не сплошное коверканье естественно простых людских отношений, именуемых обществом? Зачем, почему, на каком основании,для каких целей я родился? Я не хочу жить.А я вот родился. Разве я виноват,что я родился? Жизнь -- трудна, тягостна: ребенком человек слаб, глуп,ничтожен, гибнет без призора и помощи; стариком человек -- то же самое: и слаб, и глуп, и ничтожен, и гибнет без призора и помощи; а ведь детство и старость отнимают у иного целую половину жизни! Что же остается? Остается молодость и зрелый возраст? Но вычтите болезни, сон, подготовку к жизни;
вычтите все задержки, неудачи, ошибки; вычтите из этой зрелой жизни все нежизненное, все помехи и преграды к жизни, все провалы. И вот для этого-то
ничтожного остатка подлинной жизни я и родился? Для этих-то минут счастья,свободы, ласки, для этих-то ничтожных мгновений, промелькнувших в жизни и захлестнутых ею, я и должен был целую жизнь есть, пить, спать, бороться за существование, находить средства для жизни,работать, изворачиваться,комбинировать, барахтаться? И выходит так,что я же и должен почему-то находить себе пищу и питье. Не я себя создал, не я придумал эту самую пищу и питье, -- я-то сам, может быть, и вовсе не хочу жить, -- так нет же:
"Ага-а-а-а! -- слышу всеобщее ликование жизни. -- Ты родился? Ага-а-а-а! Ну так вот сам же теперь и борись за существование, сам же теперь и ищи себе еду и питье, сам же теперь и живи!" Позвольте,но я вовсе не участвовал в своем порождении. Как я могу отвечать за то, в чем я ни йоты не повинен? Почему я должен сам себе искать еду и питье, сам обогреваться, сам
бороться за свое существование, которое -- в таком-то виде! -- совершенно не входило в мои планы? Разве после этого жизнь -- не обман,не цинизм,не вымогательство?Разве после этого жизнь -- не насилие?Когда человек рождается помимо своей воли, да еще -- того и смотри рождается больным,уродом, идиотом, -- разве это не насилие над ним? А когда он хочет есть и
пить и ему нечего есть и пить, разве не насилие, разве не вымогательство заставлять его во что бы то ни стало разыскивать себе еду и питье? Да мне
это, может быть, скучно! Мне это, может быть,противно!Бороться за свое существование, может быть, это, по-моему, глупо, пусто,бездарно, никому,и в том числе мне самому, не нужно,отвратительно! И, наконец, увенчание всей
этой замечательной жизни -- смерть -- разве это не издевательство над человеком, разве это не вымогательство, не насилие? Все это есть слабоумие
жизни. Но она все подстраивает так, что как будто бы я же и виноват во всем.Сделано так, что я же и хочу есть, я же и хочу пить, в то время как если бы я сам себя создавал, то, конечно, я бы уже принял все меры, чтобы этого безобразия не было, чтобы не винить человека в том и не обязывать его к тому, к чему он никакого отношения не имеет и не подстраивать дело так, что он же сам и должен вылезать из ямы: куда его насильно поместили и даже без его ведома.
Вот как и только так можно рассуждать о жизни,оставаясь в пределах самой жизни.Вот так и рассуждал мой Юрка, когда хотел объяснить мне, что такое жизнь. И судите сами:разве он неправ? Если есть только жизнь и больше ничего нет, но только так и можно рассуждать.А я к этому прибавлю, чтобы додумать весь вопрос до конца, что жизнь есть судьба.Да,да!Жизнь как именно жизнь, жизнь,взятая сама по себе, жизнь как таковая, это есть самая нелепая,самая бессмысленная, самая слабоумная судьба,когда нет никого,кто был бы виноват, и в то же время решительно все виноваты. Жизнь создает себя,и жизнь сама же пожирает себя. Каждый ее момент есть
порождение нового и тут же пожирание этого нового.Непрерывно, сволочь,сама себя порождает и тут же сама себя пожирает. Так ежемгновенно порождаются и отмирают клетки в организме,и остается организм.Так непрестанно нарождаются и отмирают самые организмы,и --остается их род. Так порождаются и отмирают их роды,и -- остаются семьи, племена. И т.д. и т.д. И так как нетничего кроме и сверх жизни, так как нет никого и ничего
выходящего за пределы жизни, то жизнь,со всем своим роскошным древом бесконечных и, допустим, часто весьма интересных и прихотливых организмов,
оказывается просто бессмыслицей, и больше ничего, просто вымогательством и насилием, и больше ничего.
Долой,долой эту голую жизнь!Долой,прочь этот неугомонный,самоуверенный, напористый, не знающий никаких пределов процесс жизни!Давайте знание, давайте то,что выше жизни и охватывает ее самое.Давайте смысл, давайте идею, давайте душу живую, ум живой! Давайте мыслить, рассуждать, расчленять, освещать! Долой потемки, отсутствие начал и концов, эту всемирную скуку самопорождения и самопожирания. Давайте науку!
Давайте, наконец, человека! Жизнь,взятая в своем обнаженном процессе,нечеловечна, дочеловечна, бесчеловечна! Знания, понимания, мудрости -- вот
чего мы жаждем больше, чем бесмысленной животности!
Или жизнь -- бессмыслица, или знание выше жизни и мудрость выше животных функций. Или жизнь -- судьба, или жизнь -- мудрость! Но так как жизнь неуничтожима и неискоренима, то и жизнь, и судьба, и мудрость -- одно и то же. Мудр тот, кто знает судьбу; а знает судьбу тот, кто знает жизнь;а знает жизнь тот, кто живет и мыслит.
x x x
Новые мысли,осенившие меня,не давали мне покою.Встреча с Юркой пробудила во мне ряд дремавших во мне идей,но все еще далек был от последней ясности. Со дна души поднималась масса вопросов, разрешить которые быстро было невозможно.Одно мне было ясно: Юрка был прав в своей оценке жизни,и он довольно точно вскрывал самое понятие жизни; но он давал слишком непосредственную картину жизни, он брал жизнь как таковую, жизнь как жизнь,жизнь в изоляции от прочей действительности, а действительность есть ведь не только жизнь. Этим и объясняется то,что, найдя в жизни бессмыслицу(а бессмыслица будет в любой области,если ее брать как таковую, в отрыве от целостной жизни и действительности), он бросился -- в поисках смысла -- к другой крайности и стал восхвалять механизм, в то время как он должен был бы восхвалять не механизм, а знание и мудрость, которые были бы выше и
организма и механизма и которые бы показывали их происхождение на одном и том же древе бытия.
Это было мне совершенно ясно.Путь шелнесомненно от жизни и знания. В знании успокаивается жизнь.Знанием разрешается противоречие жизни.К появлению знания стремится жизнь. Тоска и алкание жизни есть порыв к знанию,
влечение к мудрости. Жизненное смятение есть тоска по знанию, вопль о недостигнутой или загубленной мудрости;жизненная борьба, жизненное
самопорождение и самопожирание есть тайная любовь к мысли, к знанию,скрытая эротика мудрости. Жизнь хочет породить из себя мудрость. Вот-вот из нее должно выбиться великое знание, и -- не рождается, не рождается.А не рождается потому,что знание есть разрешение противоречия жизни,и мудрость есть ставшая жизнь,внутренне пронизанная смыслом жизнь. Пока же становится жизнь,то есть пока жизнь есть только жизнь, а не есть ставшее, все ее силы и весь ее смысл уходит здесь пока еще на это самополагание и самоуничтожение;тут еще нет сил остановиться и, остановившись, обозреть
пройденный путь.А ведь только обозревши пройденный путь жизни, можно говорить о мудрости жизни. Итак, жизнь не есть мудрость,но она есть
назревание мудрости, она есть восхождение к знанию,она вот-вот родит из себя великий смысл, но она не рождает и не рождает... Жизнь заряжена
смыслом, она -- вечная возможность мудрости, она -- заряд,задаток, корень и семя мудрости,но не есть еще сама мудрость. Надо выйти из жизни,
чтобы разрешить ее противоречие; надо, чтобы для тебя, в известном смысле,остановилась жизнь,чтобы она перестала ослеплять тебя своей жгучей непосредственностью;и только тогда она становится смыслом,знанием и мудростью.
Это-то стало мне теперь ясно. И тут для меня теперь никаких вопросов не возникало.
Но вот какой вопрос следовал за этим: а что же такое это знание по существу?Ведь до сих пор мне ясно только то, что знание есть разрешение
противоречия жизни, т. е. выход из ее тупика. Но вот -- что же такое это знание?Что такое это знание по его содержанию, по его существу? Что дает эта мудрость,из чего она состоит,как ееполучить,как ею овладеть,отличается ли она чем-нибудь от нашего обыкновенного знания из учебников?
Вот глубокий и бездонно глубокий вопрос,который теперь меня занимал.Мне уже были не страшны теперь ни Мишки с их мучительством животных,ни римские императоры с их кровожадной и сладострастной жестокостью.Я чувствовал,что это перестало быть для меня жупелом, и это уже не страшило,не беспокоило меня…»

Айбек Бегалин 17 апреля 2004 года, суббота, в 20:25:

А.Ф.Лосев «Дерзание духа» Москва, ИПЛ 1988г.
«…Мое жизненное кредо и заключается в том, чтобы любыми доступными средствами, пусть относительными и ограниченными, осуществлять идеал свободного человеческого благоденствия. В этом смысле для нас должен иметь значение не только какой-нибудь один узко ограниченный социально-исторический императив, но, собственно говоря, все социально-исторические императивы, бывшие в прошлом или существующие в настоящем, постольку, поскольку в каждом из них не может не содержаться попытки относительного приближения к указанному пределу.
— Но не считаете ли вы, что это звучит слишком теоретично? Ведь если речь идет о жизненном кредо, то, казалось бы, здесь мало только одной теории. Надо же считаться и с конкретным развитием жизненного процесса.
— О, конечно. Свое жизненное кредо мы только для того и должны разрабатывать, чтобы оказалось возможным осмысливать каждое мгновение жизни. Если я пошел на работу и не опоздал, то это уже значит, что я сделал маленький шаг к достижению идеала. Если я пришел на работу и точно выполнил полученное задание; если я, как член соответствующей комиссии, заметил коррупцию в проверяемой мной организации и эту коррупцию не скрыл, но сделал из нее необходимые для общего блага выводы,— во всех подобного рода, пусть хотя бы и малых, иной раз даже малозаметных, моих поступках я исполняю мое жизненное кредо. Поэтому не думайте, что жизненное кредо — это только теория. Для меня это самая искренняя, самая интимная, самая сердечная и жгучая потребность.
Сложнейшая теория и простейшая практика
— Не можете ли вы развить эту важную мысль?
— Ну еще бы! Вы знаете, как много нужно учиться и упражняться, чтобы хорошо играть на инструменте: существуют целые учебные заведения, где изучают технику, структуру и технические приемы композиции и исполнительства. Но если бы музыка состояла только из этой техники и структуры, то воспринимать ее и наслаждаться ею могли бы только профессора музыки. Когда я слушаю симфонию, то забываю о музыкальной технике, структуре и решительно обо всех композиционно-исполнительских приемах. Хорошая симфония для меня — это самая чистая красота и неувядающая тайна этой красоты. Я думаю, что и в области жизненного кредо можно и нужно много думать и размышлять, много читать и спорить, затрачивая огромные интеллектуальные усилия. На то это и теория. Однако жизненное кредо — это не только теория, но и практика. А на практике оно должно выступать в простейшей и яснейшей форме, главное же — решительно безо всяких рассудочных схем. Кто осуществляет жизненное кредо в указанном смысле, тот прост и понятен, учтив и предупредителен, светел и ясен, надежен и дальновиден и потому мудр. Я люблю глубины; и я люблю извивы и игривость; но еще больше я люблю «игривые» и «извивные» глубины. Они всегда просты, но и в то же время изысканны. И — никаких схем, никакой рассудочной планировки, никакой мудреной сложности, Поэтому практика жизненного кредо должна быть простой и ясной, но без всяких схем, общественно и лично надежной и критической, служащей в основном общечеловеческому благоденствию...
…То, что я сам не пишу, а диктую, в этом нет ничего особенного, поскольку многие писатели даже с нормальным зрением предпочитали диктовать свои произведения. То, что для исследования какой-нибудь темы требуется ознакомление с большим количеством отечественной и зарубежной литературы, это тоже ясно; и то, что эту литературу мне читают, тоже не представляет собой ничего особенного. А вот в чем действительно заключается трудность, так это в продумывании изученной мною темы до самого конца, продумывании в полном уединении и до такой степени подробно, что на другой день я могу диктовать почти готовый текст. Многие удивляются, как это я могу диктовать трудный текст прямо набело. Но удивляться здесь нечему, если принять во внимание свойственный мне напор и постоянный, я бы сказал, поток мышления. В этом смысле я неизменно считаю себя молодым. Если хотите быть вечно молодыми, используйте методы мышления, практическое осуществление которого возникает как бы само собой. Я потому долго живу, что неустанно размышляю. Я потому так много написал и напечатал, что всегда верил то ли в неизменную вечную молодость, то ли во всегда молодую вечность.
О мировоззрении
Вы спрашиваете меня, что такое мировоззрение и как можно было бы его построить. Готов ответить на ваш вопрос, но только с одним условием. Если вы хотите разговаривать со мною, я прошу вас отказаться от предрассудков, которые часто возникают у людей даже помимо их…»

Айбек Бегалин 18 апреля 2004 года, воскресенье, в 15:26:

Продолжение отрывков из книг по адресу:
http://improvement.ru/discus/messages/14/222.html?1082287289
(чтобы не перегружать web-страницы)


Add a Message


This is a private posting area. A valid username and password combination is required to post messages to this discussion.
Username:  
Password:




Rambler's Top100



ГЛАВНАЯ КОНСАЛТИНГ ТМ-СООБЩЕСТВО ЛИЧНЫЙ ТМ БИЗНЕС-ТМ

О сайте О компании Школа Форум Рассылки Карта Поиск Контакты Написать нам

© 2007 Архангельский Г.А.

Правовая информация